– Кто сказал, что вы наездник? – Офлуро помотал головой. – Смотрю, вы совсем не поняли мое сравнение. Это я наездник, а вы – гаринафин. – Он хулигански ухмыльнулся. – Разве не для этого вы меня уговаривали?

– О чем речь?.. – Кровь отхлынула от лица Фиро.

– Не сложно было вас раскусить, – сказал Офлуро. – Я ведь поклялся, что не выдам военные тайны Укьу-Тааса, но вы все равно не отставали. Я не ученый и не шаман, но даже мне ясно, что вам от меня нужно. Если не военные секреты, то другие знания… – Он поднял руки, сцепил большие пальцы и помахал остальными, как крыльями. – Ума не приложу, где вы достали гаринафинов, но, очевидно, хотите, чтобы мы с Сокой научили вас на них летать.

– Вы… знали? – Фиро никак не мог прийти в себя от неожиданности. – Но все равно…

– Думали, я помчусь к Танванаки и потребую в обмен на эту информацию сделать меня таном-волком? – спросил Офлуро. – Что вы, ренга. Вы человек доверчивый и прямолинейный. Я и сам такой, поэтому вы мне нравитесь. Если кто-нибудь заглянет нам в глотку, то увидит задницу, потому что у нас с вами кишки недостаточно извилистые, чтобы держать внутри всякие дерьмовые интрижки…

Госпожа Сока разразилась громким смехом, а Фиро покраснел, стараясь не подать вида, что ему и самому смешно.

– По правде говоря, подозреваю, что у вас душа льуку.

Тут император не сдержался.

– Вот уж комплимент так комплимент, – расхохотался он.

– Привыкайте, ренга. Если будете прилежно трудиться, сделаю из вас толкового наездника. Но предупреждаю: ухаживать за гаринафинами и ездить на них я вас научу, однако ни о каких подлых фокусах даже и речи не заводите. И о слабостях Укьу-Тааса – тоже.

– Договорились.

Где-то в заснеженных горах вдруг завыли волки. Их вой на многие мили разлетелся по округе.

– Даже волк, родич льуку, одобряет мое решение, – заметил Офлуро.

– Волк также пави Фитовэо, нашего бога войны, – возразил Фиро. – Это добрый знак.

– Ладно, хватит уже болтовни, – сказал льуку. – Ну что, поехали?

– Муж с ума сходит от скуки, – посмеиваясь, произнесла госпожа Сока. – Прямо как наш ребенок – только дай покататься.

– А ты сама как будто не такая? – бросил Офлуро. – Жизнь слишком коротка, чтобы штаны на земле просиживать. В небесах куда лучше. Кстати, ренга, раз уж мы целых два месяца знали вашу тайну и не выдали ее, скитаясь по всему Дара, может, сделаете исключение и позволите нам с Сокой изредка выезжать из лагеря? Иногда страсть как хочется в город выбраться.

– Посмотрим, – с улыбкой ответил Фиро. Подумав, он добавил: – Мой отец был бы рад с вами познакомиться. Его всегда привлекали интересные и талантливые люди.

И с этими словами юный император двинулся к воздушному кораблю, который должен был доставить их в Тиро-Козо. Офлуро и госпожа Сока последовали за ним.

Тем временем к северу от Большого острова

– Тацзу, зачем ты суешь нос в дела, которые тебя не касаются? Почему неотступно и с такой ненавистью преследуешь беглеца?

– Ненависть тут ни при чем. В моей природе забавы ради обрушивать на море шторма и перебрасывать корабли с волны на волну.

– Тогда не обижайся, когда я явлю тебе свою природу.

– Руфидзо, это тебя Киджи подначил? Он же простофиля и вертопрах! Только не говори, что наш братец попросил тебя вступиться лишь потому, что Танванаки о нем вспомнила. На островах Руи и Дасу нас теперь презирают, называют ложными богами!

– Вот я и докажу им обратное.

Небо было ясным и спокойным.

Не прошло и минуты, как луна и звезды скрылись за тучами, хлынул дождь, насквозь промочив паруса и превратив палубу в скользкий каток.

Пираты забегали по палубе, пытаясь зарифить потяжелевшие паруса. Саво – зеленый моряк (как в переносном, так и в самом прямом смысле) – старался им не мешать.

Он схватился за мачту, чтобы не упасть в воду. Прижимаясь к дереву, юноша как будто услышал два громких голоса: на ветру и в волнах. Голоса эти спорили. Один напоминал биение крыльев тысячи соколов-мингенов, а другой звучал, словно скрежет зубов тысячи акул. Каким же крошечным показался ему в тот миг корабль, сколь ничтожной – человеческая жизнь. Как беспомощны мы перед лицом великой бури, будь она естественной или рукотворной.

Огромная волна, похожая на язык чудовища конца Пятой эпохи, приготовилась облизнуть корабль, и Саво понял, что все пропало.

<p>Часть четвертая</p><p>Рощи, обласканные солнцем</p>

<p>Глава 29</p><p>Великая экзаменация</p>

Пан, третий месяц девятого года правления Сезона Бурь и правления Дерзновенной Свободы (двадцать шесть месяцев до открытия прохода в Стене Бурь)