Читаем Пустующий трон полностью

– Мама, посмотри. – Рокири указал на одно зигзагообразное сочленение в грудной клетке удивительного существа. – Ты заметила, что это не кость?

Тэра, которая еще не пришла в себя после демонстрации столь сложного механизма, основанного на детской игрушке – и почему таны и воины агонов не строили ничего подобного? – посмотрела, куда указывал младший сынишка.

– Это же…

– Да, – подтвердил Рокири. – Кунило-тика не нашел кость подходящего размера и формы, и потому использовал логографические фигурки, означающие «руку» и «ногу».

Приглядевшись, Тэра увидела, что логографические фигурки аккуратно выкрасили под цвет костей, но их форму ни с чем нельзя спутать – это определенно были логограммы ано.

– Налу посмеивался над нами, но Кунило-тика ответил, что благодаря этим фигуркам у нас получились особенные звери, – пояснил Рокири. – Сразу видно, что они наши.

– Ох, сынок, – только и смогла сказать Тэра.

Танто отвернулся, чтобы мать не увидела его слез.

Тэра крепко обняла Танто. Мальчик напрягся было, но вскоре успокоился и обнял маму в ответ.

На этот раз Вольу решил лично приехать в долину Кири. За семь лет, прошедших со дня основания тайного лагеря, это был его первый визит.

Вместо торжественного приема Таквал попросил Вару Роналек, свою доверенную помощницу, развлечь сопровождающих Вольу наро в длинном шатре, служившем залом собраний. Для дяди же они с Тэрой намеревались устроить частный ужин.

Вара вопросительно вздернула бровь.

– Как бы Афир встретила Кикисаво, вернись он из изгнания? – осведомился Таквал.

Женщина понимающе кивнула. Отношения дяди и племянника были натянутыми; Таквал претендовал на титул пэкьу агонов, хотя в степи все знали, что Вольу – пэ-Афир-тектен. Публичный прием грозил обернуться неловкой ситуацией.

Таквал сидел за низким столом напротив Вольу, а Тэра и Соулийян – по бокам от них. Шатер из шкур гаринафина был разбит по традиционному обычаю агонов, но внутреннее убранство его было почти целиком в стиле дара: деревянные столы, фарфоровые умывальники, шелковые гобелены, восковые дощечки для письма и так далее. Утварь давно уже поизносилась, но Тэра не желала ничего выбрасывать.

– Ну и ну. – Вольу залюбовался бронзовым ножичком у себя в руке. – На широкую ногу живете. – Он отрезал кусок жареной говядины, приправленной лишь солью и соком тольусы, и жадно зачавкал. – Даже пэкьу Кудьу вряд ли имеет больше десятка металлических ножей.

Таквал с Тэрой переглянулись и натянуто улыбнулись. Бо́льшую часть привезенных с экспедицией металлических изделий давно уже переплавили на укрепления для костяных палиц и лезвия топоров. Крошечный ножичек на деле был письменным ножом Тэры, который она сохранила на память о подарившем его мастере Дзато Рути.

– Братец, твои воины говорят, что ты и сам как сыр в масле катаешься, – заметила Соулийян. – Взял еще двух жен, восемнадцатилетних красавиц. Сколько их теперь у тебя? Восемь? Десять?

– Клан Арагоз должен расширяться и расти, чтобы сбылась мечта наших предков. Груз ответственности тяжело давит на мои плечи, но даже в преклонном возрасте я не собираюсь его скидывать, – ответил Вольу, морщась так, будто говорил об изнурительной домашней работе.

– Глядя на твое пузо, легко представить, как усердно ты трудишься, – заметила Соулийян.

Тэра едва сдержала смешок. Вольу сделал вид, что ничего не услышал. Со времени их прошлой встречи он действительно обрюзг. Покончив с говядиной, гость взял лунный пряник. Скептически оглядев его, откусил.

– Что здесь? – Вольу некоторое время медленно жевал, а потом вдруг расплылся в довольной улыбке. – Муфлонья губка?.. Ягоды тигроглазки и орехи кивучника? И что-то еще…

– Наверное, ледяная дыня, – подсказала Тэра. – Она родом из Дара.

– Подумать не мог, что муфлонью губку можно так приправить! – воскликнул Вольу. – И завернуть в… кожуру какого-то растения?

– Это тесто, – ответила Тэра, оставив слово из языка дара без объяснений. – Рада, что вам нравится.

– Это просто божественно.

– Дядя, Тэра сама испекла эти лунные пряники.

– Невеликий труд, – отмахнулась она. – Рецепт придумали командор Типо То и Торьо. Если кого и следует похвалить, то их.

Типо То скучала по традиционным блюдам Волчьей Лапы и годами пыталась найти замену травам и фруктам Дара. Несмотря на то что результаты ее кулинарных экспериментов не всегда были удобоваримы, ее муж Нмэджи Гон охотно участвовал в них в качестве дегустатора. Учась у поваров-агонов и пробуя все новые растения, Типо То в совершенстве овладела местной кухней.

Поначалу она не смешивала кухни, следуя принципу, что надлежит сохранять кулинарные традиции двух стран. Но Торьо, придерживавшаяся более широких взглядов, донимала ее просьбами соединить островные и степные вкусы.

– Разве тебе самой не любопытно, каким выйдет блюдо, которое доселе не пробовал ни один смертный? – спрашивала она. – В мире столько всего интересного. Зачем же лишать себя удовольствия, намеренно отказываясь объединять прекрасное с прекрасным?