Читаем Пустующий трон полностью

– Офлуро – человек чести, и он бежал из Неосвобожденного Дара, потому что боялся плохого отношения к своим детям, – продолжал Фиро. – Он не предал свой народ, несмотря на все унижения; он не напал на меня, хотя и застал врасплох. Это человек, достойный доверия.

– Или же очень умелый манипулятор, – вставила Джиа. – Какой от него толк, если он ничего не хочет рассказывать?

– Офлуро не говорил, что не расскажет ничего. Да, он отказался делиться секретной информацией, но его можно уговорить помочь нам тренировать гаринафинов. Как я уже отмечал в своих докладах, обучение наездников продвигается крайне медленно в силу отсутствия опыта работы с этими животными. Офлуро – умелый наездник, он даже свою жену обучил управлять гаринафином, за что его также презирали другие льуку. Эти двое могут объяснить нам различные нюансы.

– Ренга, но с чего бы ему вдруг помогать нам таким образом? – спросил Тан Каруконо. – Разве это не пойдет во вред льуку?

– Не знаю. Но интуиция подсказывает мне, что этому человеку можно верить, – признался Фиро. – Я давно изучаю повадки льуку, общаюсь с беженцами и примерно представляю, каков их кодекс чести.

– Наверное, и волки тоже задирают овец согласно кодексу чести, – с издевкой бросила Джиа.

Фиро вновь проигнорировал ее.

– Вспомните, как Гегемон сражался с Мокри из Гана. Он не стал нападать на Мокри, когда тот споткнулся. «Великий человек, – сказал Мата Цзинду, – не заслуживает, чтобы жизнь его прервалась по воле случая. Пусть мир несправедлив, но мы должны стремиться его исправить». Если мы поступим с Офлуро по справедливости и признаемся, что у нас есть гаринафины, но мы не умеем на них ездить, он сочтет, что помочь нам – все равно что позволить Мокри поднять меч. Это не даст нам преимущества в борьбе против его народа, а лишь уравняет шансы.

– Ох, Хадо-тика, – с отчаянием произнесла Джиа. – Самое время сейчас цитировать романтические легенды, чтобы оправдать юношеское наитие. Ладно, раз уж мы этим занялись, вот тебе цитата из Поти Маджи: «Фарагирари ко ри и фиху гикаю миро фа фарагирари ко ингинто и фэсгирэ фиху гигадэн». Он льуку, а мы дара. Природу не изменишь.

Эту фразу почти всегда цитировали на классическом ано, не переводя. «У кого в жилах не течет наша кровь, у того не может быть и нашей души». Изысканность классического языка по сравнению с современным делала ее чуть менее язвительной.

– Мудрецы также говорят, что все люди четырех морей – братья. По мне, честь – это идеал, к которому стремятся все души, будь то льуку или дара. Когда-то Тэка Кимо сражался против моего отца, но отец доверился ему, и Тэка привел четвертую часть Дара под флаги Дасу. Гин Мадзоти однажды сражалась за Гегемона, но, когда отец вверил ей свою армию, она обеспечила ему победу над Матой. Если я поступлю с Офлуро по чести и совести, он не предаст нас. Поэтому я предлагаю выпустить этого человека из лагеря беженцев, предоставить ему убежище и доверить подготовку гаринафинов в Тиро-Козо.

– О, столь интересный план понравился бы императору Рагину! – воскликнул Тан Каруконо. – Я считаю, что предложение юного императора стоит рассмотреть.

Доман и Ми, младшие члены Совета, заметили, что речь Фиро неприятна императрице. Ничто так не выводило Джиа из себя, как упоминание о подвигах Тэки и Гин, упрямых воителей, которые угрожали стабильности и спокойствию Дара. Несмотря на несомненные заслуги Гин Мадзоти в битве в заливе Затин, ее до сих пор официально считали изменницей, искупавшей на войне с льуку свои грехи. Молодые советники переглянулись и решили, что пришло время вступить в дискуссию.

– Как глава адвокатской коллегии, – начал Доман, – я считаю своим долгом выступать против непроверенных планов. Стоит нам даровать Офлуро убежище и свободу в знак доверия правителя, как его уже нельзя будет наказать или казнить без ущерба для репутации престола Одуванчика. Если мы сообщим ему о существовании у нас гаринафинов, а он вдруг окажется шпионом, это станет непоправимой ошибкой.

– Я также считаю своим долгом тщательно рассматривать поспешные и необдуманные решения, – поддержала Домана Ми. – Даже если этот Офлуро и не шпион, где гарантии, что его верность льуку не пересилит и он не навредит нашим гаринафинам? – Она, словно бы извиняясь, склонилась перед Фиро в джири. – Ренга, ваше смелое предложение похвально, но я настаиваю, чтобы вы тщательно пересмотрели его и хорошенько обдумали.

Другие министры также поочередно высказали свои соображения. Большинство раскритиковали затею Фиро; некоторые даже выступили с инициативой одурманить Офлуро, чтобы выведать как можно больше секретов, не прибегая к пыткам. Один только Тан открыто поддержал юного императора.

Фиро окинул холодным взглядом сторонников Джиа и презрительно улыбнулся уголками губ. Члены Совета избегали смотреть ему в глаза.

Не высказались лишь Кого и Дзоми.

Джиа выжидающе посмотрела на них.

Премьер-министр поклонился.