Читаем Пусть всегда будет атом полностью

На ее зов пришло ровно четыре человека, один из которых явился только за листовками, так как потерял бумагу для самокруток. Не сраженная этой неудачей, девушка все равно завела разговор о наемном труде и неравенстве.

К всеобщему удивлению, проговорили они до самого заката и когда нагруженные знаниями строители разошлись, довольная и усталая Искра улыбаясь обернулась в сторону дома.

Свет заходящего солнца изменял мир. Их длинный рабочий барак преобразился: парадно горели бревна, ржавая крыша теперь отливала медью, а окна оправленные в трухлявые, но наново покрашенные наличники сверкали, ловя революционно-красные лучи.

Искра вздрогнула. В веселом свете заходящего солнца, стало особенно заметно грязное пятно на стекле, стекле того окна, рядом с которым она спала и к которому прижимала свою голову увиденная во сне безглазая фигура.

На подкашивающихся ногах, не понимая бодрствует она или это продолжается сон, девушка подошла к стене дома, рассматривая стекло и мутный отпечаток на нем. Отпечаток был не один, внизу, на покрашенных наличниках тоже виднелась свежая грязь источающая гнилой, мокрый запах.

Искра отшатнулась, чувствуя, как плывет под ногами земля. С трудом успокоившись, она быстро нашла Кипяткова с Поджигайло и путанно, торопясь рассказала им о своем сне, после чего показала следы.

Она ожидала чего угодно: насмешек, подколок, логичных объяснений, но послушав ее Поджигайло просто подошел к крыльцу и взяв молоток с силой ударил по висящему возле него рельсу, созывая рабочих.

После этого он заставил девушку вновь все повторить. Строители громко засовещались. За те годы, что прошли с Войны, люди давно поделились на два лагеря: на твердых скептиков ищущих всему научное объяснение и на тех кто выжил. Именно поэтому, обсудив все еще раз, Поджигайло в конце концов снял пломбы с длинного ящика, выданного Комитетом спасения Трудограда как раз на случай непредвиденных ситуаций. На занозистые доски крыльца легли три карабина Симонова со штыками и пистолет Макарова, кобуру с которым Поджигайло, не расстававшийся с раритетным маузером передал Кипяткову.

Посовещавшись, рабочие решили, что вокруг барака каждую ночь будет ходить пара вооруженных часовых. На этом собрание и закончилось и тревожно переговаривающиеся строители отправились спать.

Люди в бараках чутко прислушивались к шагам часовых за окном, но шло время, а снаружи все было спокойно. За ночь караульные так никого и не обнаружили, если не считать больного, тощего волка залезшего в мусорную яму позади кухни и спешно ретировавшегося от вооруженной охраны в направлении леса. Спокойно было все и в следующие ночи, а потому вскоре люди расслабились, хотя и не перестали выставлять часовых по ночам. Мост возводился, медленно, но верно, и до начала второй недели стройки ничто не отвлекало людей от работы. Именно в этот день в лагере начали заканчиваться продукты: перестали приходить катера из порта. Когда на кухне осталась лишь крупа, у кого-то родилась идея ловить рыбу. Первая партия рыбаков вернулась ни с чем: плескавшая то и дело в реке рыба не хотела идти ни на наживку, ни даже в сеть, а потому Кипятков заявив о том, что не будет ждать милостей ни от природы, ни от портовых снабженцев, взял у инженеров пару динамитных шашек. Вскоре река вздыбилась фонтаном брызг и сплошь покрылась оглушенной, блестящей чешуей рыбой, которую тут же начали собирать всем, что было под рукой.

Лагерь наполнился радостью, а поставленный в полевой кухне котел – водой и лавровым листом. Однако ликование рабочих оказалась преждевременным: когда рыбу стали потрошить из нее на разделочные доски посыпались полупрозрачные, длинные как волос и такие же тонкие черви.

Рабочие матерились, плевались, вскрывали новых и новых рыб, но каждая из них оказывалась червивой. Несмотря на голод, почти все строители в тот день ужинали перловкой и лишь те немногие, кто был совсем уж не брезглив, отскребали, как могли, добычу и долго вываривая с солью ели, пеняя потом на мерзкий вкус.

Вечером, перед сном строители еще долго спорили, что было с рыбой, сойдясь на версии землекопа Лешки Полпечени, который вспомнил, что выше по течению реки до Войны стоял химкомбинат всесоюзного значения, сливающий в воду такие вещи, что из реки могли полезть не только черви, но даже средних размеров ихтиандры.

Впрочем, от Искры не ускользнуло то, что Кипятков вывел Поджигайло во двор и что-то долго ему пытался втолковать, но о чем они тогда говорили, осталось для нее неизвестным.

На следующий после «рыбного дня» вечер, по реке со стороны моря наконец пришел катер, выгрузивший несколько свиных туш, хлеб и даже немного сгущенки. Капитан, недовольно смотря на грузчиков, что-то буркнул про забастовки в порту, после чего перекурив Кипятковым, мечтательно косящимся на его корабль, отбыл, оставляя повеселевших от перспективы сытного ужина строителей.