Читаем Пушкин и соседи полностью

…В Михайловском по-прежнему за столом восседали уже изрядно надоевшие гости. Опустошив запасы всего, что можно было съесть, и не в силах сойти с мест, они с важным видом изображали занятость и не желали покидать дом.

Толстый сосед думал над шахматной партией. Тощий – рассматривал семейный альбом, тыкая пальцем в гравюрные портреты предков и привлекая внимание засыпающего отставного полковника.

– Ход конем! Военная операция завершена, ты повержен! – сказал толстый, обращаясь к тонкому. Шея последнего вытянулась, его взгляд переместился с гравюр на победителя. Выхватив у полковника ружье, любитель семейных историй угрожающе стукнул прикладом об пол. Толстый сосед закрыл уши в ожидании выстрела и зажмурился от страха. Полковник тут же проснулся и, выпучив глаза на Мышку, закричал:

– Почему в казарме крысы водятся?

Толстый быстро вернул шахматные фигуры на прежние позиции и, протянув полковнику последний пирожок, примиряюще улыбнулся. А Мышка испугалась и убежала прочь, надежно спрятавшись в кармане фартука Няни.

…Солнце плавно двигалось к закату. Поэт и Алина приближались к ее дому, вдохновленные романтичным знакомством и немногословным общением. На веранде уже ждала обеспокоенная хозяйка усадьбы Осипова-Вульф, которая, завидев дочь, помахала ей платочком.

Девушка остановилась и незаметным жестом вложила в руку Александра где-то по дороге сорванный цветок. Потом улыбнулась и побежала к маменьке, чуть приподняв край платья.

Поэт издалека в знак приветствия хозяйке по-соседски махнул цилиндром и направился к дому. Он бережно нес оставленный Алиной на прощание цветок, то и дело вдыхая аромат его лепестков, отчего мысли путались, а голова кружилась. Чувство было одновременно и приятным, и горьким…

…В это время под последними лучами заката на крыльце дома в Михайловском сидел замученный и взъерошенный Кот. Конь, вернувшись без хозяина, стоял рядом и жевал сено, то и дело подбадривающе тыкая мордой в бок Кота.

– Нагулялся? – недовольно спросил Кот, увидев перед собой сияющего поэта. – Как же, вижу! – фыркнул он. – Цветочки собирал, а мы тут отдувайся!

Сказав это, он махнул головой в сторону двери и обиженно уставился в пол.

Александр поднялся по ступенькам и тихонько заглянул внутрь дома.

Уставшая Няня, держась рукой за поясницу, убирала посуду. Толстый гость ухватился за уносимую от него тарелку и требовательно стукнул кулаком по столу.

На стене пробили часы с кукушкой.

В этих звуках тощему гостю почудилась издевка, он схватил со стола старинный альбом и с силой бросил его в направлении часов. Тот с грохотом приземлился рядом с Бассетом; пес прижался к полу и закрыл глаза от страха ушами.

– Хм, понятно! – сказал Александр и заговорщицки посмотрел на Кота.

Взглядом окинув двор, поэт увидел на бельевой веревке старый крестьянский тулуп и шапку. Надев их, он для полноты образа прикрыл лицо пучком сена, взял в руки дрова и в таком виде вошел в дом.

С непривычки от тяжелой ноши ноги поэта подкосились и он, задев пустое ведро, с грохотом ввалился в комнату.

От испуга отставной полковник схватился за ружье и автоматически нажал на курок. Прозвучал выстрел, наполнивший комнату дымом. Тощий гость вскочил из-за стола, споткнулся об им же брошенный альбом и растянулся в проходе.

Кот во дворе как по сигналу схватил спящую на сене курицу и закинул ее в окно. Та спросонья захлопала крыльями и, сметая собой все, что находилось на столе, бросилась наутек.

Дремавший в душе Бассета инстинкт охотника ожил, и пес пустился вдогонку за птицей.

Мышка, по-прежнему сидевшая в кармане передника Няни, нашла там сушку.

– Апорт! – скомандовала Мышка, бросив ее в толстого гостя. Бассет, оставив курицу, кинулся за сушкой, проглотив ее на лету. Тормозя пузом по столу, он предстал перед лицом толстяка. Пес облизнулся и хотел было заодно обслюнявить щеку гостя, но тот, не поняв собачьей доброты, бросился к дверям.

Кукушка снова выскочила из окошка в часах и автоматной очередью выдала десять «ку-ку». Отставной полковник, почуяв неравенство сил и не колеблясь ни минуты, бросился в отступление.

Когда за кукушкой закрылась дверца, в комнате из гостей уже никого не было.

– Настоящий воин побеждает, не сражаясь! – довольно провозгласил Кот и лизнул свою лапу.

– Ты опять гостей намывать вздумал? – ухмыльнулся Александр и обнял Няню.

Кот снова хотел повторить свой трюк с обиженным взглядом, но, вспомнив о последних событиях, отложил мытье и сказал:

– А давайте и мы чаю попьем!

Няня устало вздохнула и обессиленно рухнула на стул.

Александр положил ей руку на плечо:

– Я сам!

…За окном светил месяц, и ночная прохлада пришла на смену дневному зною. Няня, поглаживая лежащего у нее на коленях утомленного Кота, опустила голову на грудь и тихонько засопела. Бассет, причмокивая косточкой, мечтательно вспоминал о сушке, а его лапы подергивались, как будто все еще бежали за курицей.

– Только ты и я! – прошептал поэт и, покрутив в пальцах цветок Алины, поставил его в стакан на подоконник.