Читаем Пушкин и масонство полностью

Не могли не иметь, поскольку большинство знатных фамилий Петербурга уже несколько поколений были масонами. Кочубей, начиная с дней юности, был масоном. Хитрово — дочь Кутузова, масона высоких степеней, с детства вращалась в масонской среде и была знакома с многими масонами.

Политический салон жены министра иностранных дел Нессельроде тоже был местом встреч бывших масонов аристократов. Вел. Кн. Михаил Павлович называл графиню Нессельроде «Господин Робеспьер».

У графини Нессельроде в дом по-русски говорить не полагалось. «Дом русского министра иностранных дел был центром, так называемой, немецкой придворной партии, к которой причисляли и Бенкендорфа, тоже приятеля обоих Нессельроде. Для этих людей иностранец Геккерн был свой человек, а Пушкин был чужой» (Тыркова-Вильямс. Жизнь Пушкина, II, страница 407).

Дадим общую оценку указанных трех важнейших политических салонов Петербурга устами современников, принадлежавших к высшему свету Петербурга. Кн. Лобанов-Ростовский в своих записках называет, что высший свет «ханжеское общество людей мнивших себя русской аристократией». Внучка Кутузова Д. М. Фикельмон писала Вяземскому: «…я ненавижу это суетное, легкомысленное, несправедливое, равнодушное создание, которое называют обществом … Оно так тяготеет над нами, его глухое влияние так могуче, «что оно немедля перерабатывает нас в общую форму… мы пляшем мазурку на все революционные арии последнего времени». Дореволюционная историография и дореволюционное литературоведение старалось представить дело так, что русское масонство не оказало на политические судьбы России никакого внимания. Но это, конечно, не так.

Перед историком, заинтересовавшимся этими вопросами откроются многие неожиданные тайны, так долго и тщательно скрываемые. Очень скоро у него, например, возникнет подозрение, а не являются ли великосветские салоны, после запрещения масонства в 1826 году, тайными масонскими ложами. Политическая направленность этих салонов, по своему характеру была явно масонской. По свидетельству Фикельмон члены этих салонов плясали «мазурку на все революционные арии последнего времени». Гр. Нессельроде была прозвана характерным именем «Господин Робеспьер».

Существование тайных масонских лож — самое обычное дело для масонской тактики. По признанию самих масонов, известно, что после запрещения масонства в России, масоны создали тайные ложи. «Но ревностные братья, — писала незадолго до первой мировой войны, масонка Соколовская в своей книге «Русское масонство» (стр. 21), — не переставали собираться тайно. Сохранился документ от 10 сентября 1827 года, свидетельствующий, что после запрещения масонских лож, братья сплотились ЕЩЕ ТЕСНЕЕ, сделав предусмотрительное постановление о приеме впредь новых братьев с большею осторожностью. Документ сохранил нам решение масонов, ввести строгое подчинение масонской иерархии и обязать членов присягою о невыдаче не только цели собрания, но и их участников. Уголовные дела, возникавшие после запрещения масонства, СВИДЕТЕЛЬСТВУЮТ О ПРОДОЛЖАВШЕЙСЯ МАСОНСКОЙ ПРОПАГАНДЕ». «Даже будучи в ссылке, — пишет в «Тайной силе масонства» А. Селянинов, — декабристские масоны не прекращали своих революционных связей. Они находились в переписке с известным уже нам масоном — евреем Пиколо Тигром».

Вспомним исторический роман Писемского «Масоны», в котором он изображает подпольную деятельность масонов в 1835-36 годах. «Масоны» — плод серьезного изучения Писемским тайной деятельности масонства в сороковых годах, т. е. десять лет спустя после запрещения.

Многое из описанного в романе Писемский не только слышал от своих родственников масонов, и их друзей масонов, но кое-что мог наблюдать сам.

В 1835-36 г. г. — во время описываемое в романе, ему было уже 13–14 лет.

Кроме того, Писемский специально изучал материалы описывающие деятельность масонства в средине сороковых годов. «В настоящее время, — писал Писемский в декабре 1878 года переводчику своих произведений на французский язык, их нет в России ни одного, — но в моем еще детстве и даже отрочестве я лично знал их многих, из которых некоторые были весьма близкими нам родственниками: но этого знакомства, конечно, было недостаточно, чтобы приняться за роман… В настоящее время в разных наших книгохранилищах стеклось множество материалов о русских масонах, бывших по преимуществу мартинистами; их ритуалы, речи, работы, сочинения… всем этим я теперь напитываюсь и насасываюсь, а вместе, хоть и медленно, подвигаю и самый роман мой».