Читаем Пушка 'Братство' полностью

Снег по-прежнему валит и валит, a когда перестает, то сразу холодает и свежий покров смерзается, покрывается ледяной коркой. Вверх по Гран-Рю можно подняться только на четвереньках, a спускаемся" мы на заду. Из-за этой гололедицы, чтобы не уронить гроб, трупики детей носят прямо на руках, словно они еще живы, чаще всего несет отец, прижав к груди, a его самого держат с двух сторон приятели, один опирается на палку, a другой свободной рукой цепляется за любой выступ стены. Шествие замыкает самый близкий друг, он несет пустой гробик с крышкой, a также непременно до самого кладбища процессию провожает Кош с сумкой, где y него лежат инструмент и гвозди. Вот каким способом отлетают ныне в небеса бельвильские отроки и отроковицы. Положение во гроб происходит на кладбище, и вся семья стоит кругом, считая своим долгом оставаться до самого

конца, вздрагивая от каждого удара молотка, бьющего по шляпке гвоздя. Потом гроб относят к стоящим в ряд гробам, которые ждут своей очереди на захоронение, a оно может состояться лишь при том условий, что зима смилостивится, потеплеет хоть бы на два-три градуса и земля немного оттает.

Моя двоюродная сестренка Мелани, восьми месяцев от роду, умерла. Тетка пожелала сама нести свою единственную дочку на кладбшце. Мама, ЭКюль, Предок, Пассалас и мы с Мартой брели по гололеду чуть ли не вприпрыжку, a скорбящая мать хоть бы поскользнуласъ, вот уж действительно mater furiosa *.

Кош отправился на улицу Туртиль. Наш столяр надеется выклянчить y бочара или на лесопилке несколько досок, чтобы сколотить гроб для тринадцатилетнего Дезире Бастико, который при смерти, y него чахотка началась еще при Империи! Элоиза Бастико оправдывается:

-- Вот уже два года докторa, как сговорившись, твердили: необходим горный воздух, кровавый бифштекс... Мы для него все, что могли, делали, даже больше, чем могли!

Не меньше десяти человек корчатся от боли и орут на всех этажах в Бартелеми на улице Опуль. И орут не от голода и не от холода, a от несварения желудка. Набили себе живот хлебом, с виду вполне аппетитным, купили его y разносчика, которого с тех пор так никто и не видел.

x x x

Предок, Жюль и Пассалас возвращаются на омнибусе с похорон матери Бланки. Префект полиции решил воспользоваться подходящим случаем. И наказал своим лягавым: "Ясно, что Бланки пойдет за гробом матери. Приказываю следить за домом покойной; смешаться с похоронной процессией, беспорядков не чинить, маломальски ловкий человек найдет случай вручить этому неуловимому фанатику повестку об aресте, датированную еще позапрошлым месяцем..."

Ho наша контрполиция Рауля Риго * взяла похоронный кортеж под свое наблюдение, она опознавала аген

1 Неистовая мать (имал.).

тов префектуры и следовала за ними по пятам. Их начальника окружили плотным кольцом вооруженные национальные гвардейцы и выпустили только тогда, когда Узник, как положено, проводил свою мать к месту последнего успокоения.

B неровном полумраке зала Фавье горячо обсуждается вечный вопрос: поголовная реквизиция, обязательное повсеместное распределение продуктов. Гражданин Болонь заявляет:

-- Следует реквизировать все съестные припасы как y чаетных лиц, так и y торговцев; потом распределять их поровну бесплатно для бедных, за деньги для богатых.

-- Неужто всегда будут бедные и богатые? -- слышится чей-то робкий вопрос.

-- При королях всегда, вот при Коммуне -- другое делоl

Сейчас Бельвиль, как никоrда, упорно требует Коммуны.

-- Как 31 октября,-- рокочет кто-то.

-- Если бы Бельвиль не устроил 31 октября,-- восклицает Бледный, он же Габриэль Ранвье,-- реакционеры и предатели заключили бы перемирие и Республика погибла бы после наступления мира. Именно 31 октября дало первый толчок к сопротивлению, принудило правительство выйти из состояния бездействия, но правительство это -- правительство реакционеров и иезуитов-совершало ошибку за ошибкой, один акт предательства за другим; оно отдало Республику в руки реакции и оставило армию под командованием генералов-бонапартистрв. Подумать только, что Луарская армия полностью зависит от какого-то Ореля или Бурбаки *, главное, от того самого Бурбаки, которого даже газета "Сьекль" -- a "Сьекль", да было бы вам известно, уж никак не назовешь республиканской газетой! -- так вот, "Сьекль" обвинила его в пособничестве изменнику Базену! Будь y нас, как в 93 году, генералы-республиканцы, кольцо осады Парижа уже давным-давно было бы прорвано. Вот почему нам нужна Коммуна, она вернет нам 93 год, a 93-й вернет нам победу!

-- A еще нам нужна постоянно действующая гильотина!

Это крикнул с места Шиньон.

256