Читаем Пурга полностью

И Родиону было тоже хорошо. Он сидел на диване возле маленькой новогодней елочки, завернувшись в шерстяной плед и сжимая в руке кружку с дымящимся чаем. Мужской одежды в доме не оказалось, но хозяйка предложила свой махровый халат и шерстяные носки. Подвернутую ногу она туго перетянула бинтом. Девочка Лена рассказывала ему сказки, а мальчик Вадик возился с подарками, найденными в прихожей между дверей. Сама хозяйка не закатывала истерик и не звонила в милицию. Она догадалась, что ведущий не по собственной воле оказался в таком необычном положении, не прогоняла его, а сразу накрыла пледом и усадила на диван. После принесла горячую грелку и сунула под ноги. Соседка со своими детьми сразу ушла, понимая, что будет явно лишней.

Немного придя в себя, Родион объяснил, что на него напали хулиганы, избили и отобрали одежду. Даже трусами не побрезговали. Рассказывать про купание в снегу он не стал, это поймет не каждый. А про хулиганов — каждый.

— Может, вызвать милицию?

— Не надо… Хотя нет… Дайте трубку… Я сам позвоню.

Телефон «02» он еще помнил. Попросил соединить его с начальником райуправления Никифоровым. Если тот, конечно, уже вернулся из леса.

Кефир вернулся. А Шурупа вернули. Слава Богу, оба живы.

— А ты сам-то где?

— Здесь, — просто ответил Панфилов, — живой. В тепле. Приезжать не надо.

И отключил трубку.

Все-таки правильно говорят: кто стоял на пороге смерти, совсем иначе воспринимает жизнь.

Ему никуда не хотелось отсюда уходить. Из этой маленькой уютной комнаты, от этих добрых детей, от этой Нади, которую он видел впервые…

Почему у него нет ничего подобного? А сплошная суета, рейтинги, погоня за призрачной славой. Зачем он хочет уехать в Москву? Что его там ждет? И кто его там ждет? Да никто.

Почему он не может, как обычный человек, приходить по вечерам в такую же уютную квартиру, рассказывать сказки, играть с детьми в «Сайлент Хилл»,[9] видеть людей, которым ты нужен и дорог. Это же так просто. Казалось бы…

Когда в комнату с кухни вернулась Надя, неся еще одну кружку горячего, пахнущего мятой чая, он тихо спросил:

— А можно, я у вас еще немного посижу?

— Конечно, Родион.

Они сидели до самого утра. Только перешли из комнаты на кухню, чтобы не мешать уснувшим детям.

Он поведал о своей звездной жизни, о маме, друзьях. И что звездность — не синоним счастья. Надя не закатывала глаза в экстазе, не кричала дебильных «Вау!» и «Cool!» от того, что сам Родион Панфилов признается ей в сокровенном, да еще надев ее халат. Она общалась с ним как со старым знакомым, случайно встреченным на улице, правда, пока обращалась на «вы». Потом она рассказала, что у нее проблемы с бывшем мужем — вместо того, чтобы помогать, он ворует вещи и шлет угрозы. Но сейчас все ее мысли — о Леночке. У нее врожденный порок сердца, перспектив мало, но Надя делает все, чтобы дочка не чувствовала себя ущербной.

Настоящий дед Мороз так и не появился — видимо, проиграв схватку с колдуньей Алкоголиной вчистую либо по очкам. Но никто уже из-за этого не переживал, ведь настоящий дядя Родя гораздо круче фальшивого Мороза.

Утром Родион еще раз позвонил Кефиру и попросил прислать за ним какой-нибудь транспорт. И подвезти одежонку — в халате ехать неудобно, маловат. Кефир пообещал прислать. Мало того, все вещи Родиона якобы уже находятся у него, и если тот заскочит в отдел, то узнает массу интересного и неожиданного.

— Хорошо, заеду. Записывай адрес.

Когда к дому подкатил милицейский «козлик» с включенной сиреной и мигалкой, Родион спросил у Нади:

— Ты не будешь возражать, если я еще к тебе зайду?

— Да, Родион, заходите, конечно.

— Надя, мы же договорились на «ты».

— Да, да, извини… Ты забыл свою табличку.

— Пусть полежит у тебя.

Уезжая, он не сомневался, что вернется сюда этим же вечером. И уже одетым.

Надо же, а газета «Житуха» со своим гороскопом не обманула. Неожиданная встреча, любовное приключение… Осталось дождаться повышения по службе.

* * *