Напомню, ранен был не только Пушкин, но и его противник. Первый – смертельно; второй – отделался лёгким ранением. В любом случае – виноваты оба. Но это ни в коем разе не говорит о равной ответственности, зафиксированной в определении генерал-ауториата, который ограничился одним Артикулом и единственной статьёй Свода законов. Ведь в Своде имелись и другие статьи – например, ст. 361. В свете нашего повествования важнейшая, надо сказать, статейка. Так вот, согласно ей «причинение легких ран подвергает виновного, смотря по степени вреда, сверх бесчестья, заключению в тюрьме или денежному штрафу…» И за нанесение лёгкой раны Пушкина могли всего лишь отправить на несколько месяцев в кутузку; но однозначно ограничились бы лишь денежным штрафом.

Так что никакого повешения вверх ногами! Дантеса, помимо лишения всех прав состояния, обязаны были наказать кнутом и отправить на каторгу. Но даже в случае смягчения меры наказания (что случалось не так уж редко) француза в любом случае следовало отправить в крепость под замок. Пожалуй, так бы оно и случилось, если б не монаршая воля…

Но с Пушкиным всё не так. Он погиб. И после этого роль каждого из дуэлянтов резко поменялась: один стал убийцей, другой – жертвой. Поэтому ставить на одну планку правосудия обоих изначально несправедливо. Тем более что, как следует из определения генерал-ауториата, «дерзкие, оскорбительные выражения не могли быть написаны без важных причин». (Речь о письме Пушкина Геккерену.)

Таким образом, Александр Сергеевич Пушкин если бы и остался в живых, мог быть судим совсем по другой статье, нежели ему вменили, осудив посмертно, чиновники от правосудия. В случае же его гибели (что и случилось на самом деле) поэт никак не мог «подлежать равному с подсудимым Геккереном наказанию».

Свою честь великий поэт отстоял ценой собственной жизни…

Глава VII

Настал момент задать кое-какие вопросы. Действительно, почему умер Пушкин? Неужели поэта нельзя было спасти? Так ли уж бессильны оказались доктора, двое суток находившиеся у его постели, или было что-то другое? Почему тяжелораненому не была произведена хирургическая операция? А Дантес отделался лишь лёгкой раной?..

Без малого два столетия эти вопросы будоражат наше воображение. И, пытаясь ответить на них, каждый раз мы открываем для себя что-то новое… Мне же остаётся единственное: в очередной раз пообещать нечто интересное. А кое-что, не сомневаюсь, тебе, читатель, придётся узнать впервые…

Начну из сегодняшнего далека. Несколько лет назад один знакомый врач подарил мне тоненькую книжицу «Мой Пушкин» некоего Владислава Соколова. Имя автора ни о чём не говорило, поэтому я недоумённо посмотрел на приятеля.

– Да, забыл сказать, – встрепенулся тот. – Один из пациентов подарил. Бери, у меня их две. Кстати, написал коллега – хирург, а по совместительству – хороший поэт. Почитай, почитай…