— Так что ты душу рвешь самому хорошему человеку? Он тебе что сделал? Мне кажется, Денька заслужил за свою жизнь долю радости. Об этом надо думать, а не о том, что — да, нас часто окружают сволочи всех мастей и пород, готовые с удовольствием сказать гадость.

— Как же ты права, Рысенька! Какая ты мудрая! Я ведь сама обязана была до этого додуматься, — восхитилась Ляля дочерью.

После этого разговора тема разницы в возрасте на повестке дня больше не стояла.

Ляля открыто наслаждалась своим счастьем, бесстрашно веселилась, словно сбросив с плеч тяжелейший груз.

Через год у Давыдовых родилась девочка. Рожала Ляля в Швейцарии. Таким образом ребенку гарантировалось гражданство. Имя ей дали красивое: Паола. Паола Давидоф. Вполне по-европейски.

Часть II

ПРО СЕЙЧАС

1. «О, если б навеки так было!..»

Рыся родила только через три года после замужества. Она поначалу детей совсем не хотела. Слишком устала в детстве от младенцев и забот, связанных с ними.

У нее тогда образовалось все, что нужно человеку для счастья: любимый муж, он же — самый главный друг ее жизни, которому она могла сказать все-все, любимая работа, которая постоянно радовала своими результатами. Рыся чувствовала себя спокойной за мать и сестер с братьями.

Что еще человеку надо?

Нельзя сказать, что она как-то особо тщательно предохранялась от беременности. Наверное, сама природа решила подарить ей пару лет относительно беззаботной жизни. Работа, путешествия, любовь… И самое главное — чувство полной свободы выбора, когда ни с чем не надо считаться, кроме своего желания. Удивительное ощущение для Рыси, вся предыдущая жизнь которой состояла из одних обязанностей и трудов.

Однако к концу второго года счастливой совместной жизни молодая женщина почему-то начала даже слегка беспокоиться: а вдруг с ней что-то не так? Вдруг она не сможет забеременеть?

Беспокойство нарастало. Зряшное никчемное беспокойство, одно из тех, которыми люди так любят травить сами себя вместо того, чтобы просто радоваться каждому дню существования — именно такому, каким он подарен.

Она стеснялась говорить о своих тревогах мужу, хотя обычно выкладывала все-все: и про своих пациенток, и про маму с Денисом, и про братиков, и про сестричек.

Единственной, с кем она поделилась переживаниями, была Птича, которая тоже уже вышла замуж и тоже не имела пока детей.

Сестра почему-то удивилась этому виду Рысиного страха. Оказалось, она детей иметь не хочет ни под каким видом. Сначала хотела, а теперь — нет, ни за что.

— А муж? Он тоже не хочет? — поинтересовалась Рыся.

— Он требует. И именно потому для меня это будет ловушкой, — туманно ответила Птича.

Надо было бы ее порасспросить поподробнее, что это за ловушку такую она себе придумала. Как это — ребенок может стать ловушкой? Но Рыся была поглощена своими страхами:

— А вдруг мы с тобой не сможем забеременеть вообще? Ты об этом не думала? Может быть, с нами что-то не то?

— Со мной все то, — вздохнула сестричка. — Я была у врача. Мой заставил. Со мной пошел. Врач говорит: все в порядке. Вопрос времени.

Почему-то результат обследования сестры придал Рысе уверенности. Она успокоилась. И действительно, через пару месяцев убедилась, что с ней все в полном порядке.

Началось время счастливого ожидания.

Сын Юрочка родился легко, осчастливив своим появлением всю многочисленную родню. Родственники наперебой предлагали свои услуги. Всем хотелось понянчить ясноглазого младенца.

Рыся с появлением сыночка испытала всю полноту любви, о которой, как ей прежде казалось, она знала все.

Десять лет с момента рождения сына прошли в том счастливом покое, о котором она даже мечтать не смела в ее собственном детстве и юности.

Но вот что странно. Отмечая тринадцатую годовщину свадьбы, пошли они вдвоем с Петром в ресторан. У них так было заведено: вдвоем праздновать эти даты. Они не то чтобы подводили итоги, но говорили о своей любви, о том, какое счастье им подарено… И в эту годовщину Рыся дала мужу послушать свое любимое: Шаляпин пел «Клубится волною…»:

Глаза мужа заблестели слезами.

— Ни о чем другом и не мечтаю, Ры! Только чтоб «навеки так было», — проговорил он растроганно.