Читаем Пуговица полностью

У Пика, очевидно, пострадал «центр грамотности». Так, не по-научному, но вполне обоснованно, размышляла Рыся. В остальном младший братишка представлялся вполне успешным и способным ребенком. Соображал быстро. Считал в уме с огромной, веселящей всех скоростью, как калькулятор. И читал легко, слегка, правда, коверкая слова.

Но так писать!

Много позже Рыся увидит, насколько тотальной, массовой стала эта беда для поколения ее младшего братца Пика. Пронаблюдает и сделает свои выводы, связанные с семейной обстановкой, царившей в домах тех, кто так и не постиг азы грамотности.

Получалось — не у них одних, а повсеместно за закрытыми дверями квартир царила настоящая преисподняя, с маниакальной настойчивостью организуемая старшими членами общественной ячейки, по привычке называемой семьей.

Рыся, став взрослой, много над всем этим думала. Анализировала, обобщала.

И как-то, совсем недавно, попалась ей в Интернете ссылка на древнекитайские источники о роли женщины в жизни мужчины. Там говорилось так:

«Женщина должна делать только одно дело — накапливать энергию. Накопление и сохранение энергии — это миссия женщины. Муж, приходя домой, припадает к этому источнику энергии, чтобы пополнить свои энергетические запасы. Уставшая жена ему не нужна.

Это заблуждение, что жена должна работать по дому. Не получив энергии от жены дома, муж быстро устает, и его дела идут плохо. Работающая жена, будь то даже простая домашняя работа, истощает и подтачивает силы мужа, даже подметенный пол может обернуться неприятностями в делах мужа. Жена должна иметь только те занятия, которые повышают ее энергию и которыми она занимается ради удовольствия. Жена не должна делать ни одного дела в доме, не получив от него радости и удовольствия. Хочет она рисовать — пусть рисует, хочет вышивать — пускай вышивает, хочет петь — пускай поет. Но коли не хочет, пускай не делает. У нее только одна истинная функция — быть энергетическим источником для семьи.

Горе тем мужьям, которые упрекают жену: «Ты весь день перед зеркалом просидела, лучше бы делом занялась». Женщина — это земля, которая принимает семя. А земля должна отдыхать, чтобы родить урожай, как и цветы, чтобы зацвести весной, должны зимой отдохнуть. Так и женщина, чтобы родить и зачать, должна напитываться энергией. А что лучше может быть для женщины, чем зеркало и любование собою? Хороший и умный муж и худую жену похвалит, а та, что кошка, замурлыкает, засветится, да и на самом деле хорошеть начнет так, что и соседи завидовать будут.

Женщина — это очаг в доме, а без огня разве это очаг? А женщине тоже не стоит беспокоиться о занятиях. Нет ничего в мире ценнее энергии. Ее и за деньги, бывает, не купишь. Поэтому и бросают к ногам женщин и состояния, и земли, и покой, и саму жизнь».

Рыся старательно, по приевшейся привычке, принялась разыскивать этот самый мудрый древнекитайский источник, чтобы еще больше узнать, что в нем изложено на тему о мужских и женских ролях. Не найдя указаний, стала размышлять сама, приходя к пугающим выводам.

Древнекитайский, или какой он там, текст указал ей на основную беду, случившуюся с формой человеческого существования, называемой «семья».

Если самое ценное — это энергия (а как с этим не согласиться?), то семья — мощная сила, сложение энергий, мужской и женской, в единое целое, новое, особое, от чего рождается иная жизнь (жизни), которую эти две сложенные энергии обязаны напоить собой.

Так?

Ну а как иначе?

Едем дальше.

Женщина — генератор энергии в доме. Она своим видом, привлекательностью, легкостью, веселостью, шармом, — всем, что и зовется женственностью, дает силу мужчине для внутреннего роста, развития, плодотворного труда.

Мужчина, напитавшись энергией женщины, возвращает ей взятое у нее тем, что приносят ему плоды его труда. Он обеспечивает жену средствами к существованию, защитой, он — надежная опора и оплот семьи.

Так?

В идеале, само собой разумеется.

Да что так далеко ходить?

Зачем обязательно Древний Китай?

Такой уклад, при котором женщина оберегалась для радости и силы мужчины, существовал и в России, пока все не покорежили и не переиначили победно разгулявшиеся бесы.

Рыся перебирала запавшие в душу воспоминания любимого ею художника Константина Коровина. Как он мальчиком подслушал разговор своих теток о его маме. Они все сетовали, что мать — белоручка, не знает, мол, до сих пор, куда в самовар воду наливают, а куда угли кладут.

Задумался мальчик, решил проверить, спросил мать, знает ли она, куда угли кладут в самовар. Мать удивленно посмотрела на сына и сказала: «Пойдем, Костя». Она повела ребенка в коридор и показала окно в сад.

«Зима. Сад был весь в инее мороза. Я смотрел: действительно это было так хорошо — все белое, пушистое. Что-то родное, свежее и чистое. Зима.

А потом мать рисовала эту зиму. Но не выходило. Там были узоры ветвей, покрытые снегом. Это очень трудно.

— Да, — согласилась мать со мной, — эти узоры трудно сделать» [26].