Читаем Пуговица полностью

Правила Денька любил. Ценил и уважал. По правилам легко жить. Силы зря не тратятся.

— Хорошо. Спасибо, — согласился он. — Я не насовсем. Но иногда хоть. Передохнуть.

— Мы тебе всегда рады, — заверила мама.

Она любила гостей, у ее родителей был всегда хлебосольный дом, в котором хватало угощений для зашедших на огонек друзей.

Мама тут же позвонила родителям Дениса и сообщила, где их ребенок. Те еще только с работы вернулись и все соображали. Записали телефон. Сказали «спасибо». Пригласили тоже заходить на огонек.

Проснулась Птича. Они вместе сделали уроки. Потом Рыся села на свой диванчик почитать и уснула. Уже до самого утра.

Отец неделю не заявлялся. Правда, звонил все время. Чуть ли не каждый час. Иногда говорил с детьми, иногда с Лялей. У всех просил прощения. Каялся.

Ляля ему уже не верила. Что-то в ней надломилось. Она понимала, что пить он не бросит, что будет пользоваться ее добротой и отходчивостью, пока она не уйдет на тот свет.

Тот свет, кстати, все чаще казался ей отличным вариантом. Она невероятно уставала во время этой беременности. Думая о родах, не представляла себе, откуда возьмутся у нее силы, чтобы помочь младенцу появиться на свет.

Муж все звонил и звонил.

Тогда Ляля поставила условие: он должен сделать что-то, чтобы семья поверила, что обещание бросить пить — не очередной пустой треп.

— Хочешь, я зашьюсь? — решительно предложил Артем.

Он и раньше, бывало, в определенном покаянном настрое предлагал вшить ампулу, или, как ее называли, торпеду. Действие ее заключалось в том, что, если человек со вшитой торпедой выпивал, он мог сразу отдать концы. Тут или надо было перед выпивкой извлечь торпеду, или уж совсем не пить. Ну, или, конечно, пить и подыхать, как собака.

Ляля всегда отказывалась от такого страшного, на ее взгляд, варианта: уж очень опасным для жизни он ей представлялся. Вдруг муж забудет, выпьет… Тогда она будет себя винить в его гибели. Нет, лучше не надо.

Но на этот раз она согласилась. Мало того — уверенно потребовала. Да! Это и был тот самый, решительный и окончательный ход, после которого его можно будет простить.

Они так и договорились.

На следующий же день отец пришел, гордо показывая швы на бедре: вот, мол, обещал и поспешил исполнить.

Мама сдалась.

Рыся почему-то нет. Она столько раз была свидетелем нарушения отцовских клятв, что эти швы на отцовском боку ее совсем не убедили.

Она подумала-подумала и снова попросила мать оборудовать им кладовку для жизни.

В принципе, в семье давно шли разговоры о том, как бы приспособить кладовку под, например, родительскую спальню.

А что? Чем плохо? Помещение 2 на 3 метра — шесть квадратов. Потолок, как и везде, высокий, все завидуют. Три шестьдесят! Так вот. Метража вполне хватит, чтобы поставить супружескую кровать и две тумбочки для книг по бокам. Красивые светильники, вешалочки в уголке, зеркало… Вполне обитабельная комната.

Без окна — это минус.

Но в минуты добрых семейных мечтаний отец предлагал сделать под потолком кладовки окошко. Оно выходило бы в гостиную и никому не мешало — наоборот, выглядело бы как подсветка, если гости собирались, и создавалась интимная обстановка. Зато появилась бы возможность проветривать кладовку, открыв одновременно окно гостиной на улицу и «окно спальни». А дверь можно обустроить раздвижную, как в купе поезда. Место сразу сэкономится. Логично? Конечно. Тогда у детей была бы детская, у родителей спальня и плюс общая комната: игровая, гостиная, парадная столовая, когда все собираются вместе с друзьями и родными…

Однако жила семья от потрясения к потрясению. Никак руки не доходили, да и денег особо не было свободных, чтобы демонтировать кладовочные стеллажи, установить новую замысловатую раздвижную дверь, а уж тем более прорубать в стене кладовки окно.

Решили, что имеет смысл подождать появления новенького члена семьи. Когда он родится, семью, конечно, поставят на очередь, они дождутся и переедут в другую квартиру.

Пока можно перекантоваться и так.

Но Рыся, обдумывая возвращение отца, почему-то именно после эпизода с пистолетом неотступно мечтала о кладовке. О ее спасительной темноте, о ее полках, на которые можно забраться и спрятаться. Кладовка казалась девочке вполне надежным убежищем.

Вот она и попросила маму отдать им это зазря пропадающее помещение. Они просто будут уходить туда и заниматься своими делами, когда отец надумает в очередной раз бушевать.

— Так он же теперь не может, — удивилась мама. — Он же, если выпьет, погибнет.

— Это ваши с ним дела, — уклончиво ответила Рыся. — А мое дело — спокойно вечерами уроки делать.

Мать недолго подумала и согласилась.