Лялино сердце ухнуло и упало. Она, конечно, все поняла. Этот запах, эти сузившиеся глаза, эта непонятная смертельная злоба… Все как на свадьбе.

Муж не разуваясь прошел в комнату, увидел красиво накрытый на двоих стол (Ляля постаралась к ужину) и резко дернул скатерть.

— С кем ты тут, с…ка грязная, развлекаешься?

Слова эти не убили Лялю лишь потому, что потонули в грохоте бьющейся посуды — редкой красоты фарфоровый сервиз, переходивший из поколения в поколение от бабушек и прабабушек к дочерям в качестве свадебного приданого, превратился в груду бессмысленных осколков. То, что осталось в шкафу, Ляля больше никогда и не доставала. Мама спрашивала, почему она не пользуется ее подарком.

— Берегу, — скупо отвечала дочь, переводя разговор на другое.

…Отбушевавшись, Артем, прямо как был, в одежде и обуви, рухнул на кровать и заснул.

Ляля не легла рядом. Она прикорнула в гостиной, убрав предварительно все осколки, клочья разорванной скатерти, остатки еды, и все думала, думала. Ей надо было решиться. Нет, сначала понять что-то про себя, а потом решиться.

Она во время ужина как раз собиралась сказать мужу, что, похоже, у них будет ребенок. Она готовилась к радости, к тому, как побегут звонить родителям, как примутся планировать будущее… И вот теперь вместо будущего виделась ей черная дыра.

Что ей полагается сделать? Прогнать мужа? Насовсем? Он же не сдержал своего слова! Обещал больше никогда не пить, а сам сотворил такое! И какова же цена его обещанию в таком случае? Можно ли ему вообще-то верить? И как теперь с ребенком? Что, если ее ребенок будет видеть своего отца таким? Это же ужас! Катастрофа! Как она потом ребенку объяснит, почему осталась с таким человеком?

И сказать ли родным? Может, с ними посоветоваться? Может, сначала им рассказать о ребеночке? А с отцом ребеночка расстаться сразу, сейчас, пока не поздно?

Ляля думала о расставании, но наедине с собой честно понимала, что не сможет она бросить мужа. Не сможет! Она его любила! Очень-очень. Ненавидела этого, второго, вселяющегося в тело дорогого ей человека, пока у него отключался разум. Так она видела, так ощущала.

Ей при этом казалось, что не все потеряно. Она понимала: скорее всего там, в больнице, куда попал на работу молодой новоиспеченный хирург, что-то отмечали, как это водится в трудовых коллективах. Он не смог отказаться, ему показалось неудобным, некомпанейским сказать «нет».

Она понимала…

Ляля тщательно продумала стратегию. Как вести себя с ним утром. Надо быть строгой. Надо почти не разговаривать. Надо, чтоб на этот раз он окончательно пообещал никогда не пить. Надо сказать:

«Да, я вхожу в твое положение, да, ответить «нет» трудно. Но выбирай: или ты отказываешься от протянутой тебе рюмки, или ты отказываешься от меня. И от будущего нашего ребенка».

Вот, как она скажет!

Ляля была твердо уверена, что придумала красиво, логично, убедительно. И конечно, легче отказаться от рюмки, чем от любимой жены и будущего ребенка.

Рюмка — что? Пшик! Гадость!

А тут — любовь, семья, уют дома, вся будущая жизнь. И сравнивать нечего, каждый понятно что выберет.

Еще Ляля вдруг осознала, что боится за будущего ребенка: а вдруг ему (или ей) передастся этот ужас, этот алкоголизм? Что тогда? Наверное, надо как-то сразу воспитывать его, неустанно, с раннего возраста говорить о вреде, о том, что пить нельзя, показывать пример трезвости.

Много роилось мыслей в ее бедной голове. Она думала, уверена была, что от нее все зависит, что все можно поправить, изменить.

На этой молодой уверенности и держится, наверное, мир человеков.

Утром Артем со слезами на глазах каялся, просил прощения. Он предлагал ей придумать любое наказание: он готов из окна выброситься, на полу в прихожей спать, готов… на все… Вот что скажет, на все то и готов.

— Только поклянись, что не будешь пить! — улыбалась уже Ляля. — Твердо-твердо, в последний раз. Иначе потом мы расстанемся. Ты не видишь себя в эти моменты. Это ужасно.

— Да! Я понимаю! Это чудовищно! Я клянусь, Лялечка, любимая! Клянусь! Жизнью своей клянусь. Прости меня, пожалуйста.

Разве можно тут не простить?

Конечно, она простила.

8. И снова — счастье…

И снова началось счастье, любовь. Тем более подтвердилось, что они уже не просто муж с женой, а будущие счастливые родители.

Оба парили на седьмом небе от счастья.

Месяц прошел в образцовой любви, согласии, обоюдной заботе, мечтах, планах, трудах.

Ляле повезло с работой. Ей, молодой переводчице, доверили трудиться над книгой знаменитого и популярного американского автора. Так удачно сложились обстоятельства, иначе в жизни бы ей такого заказа не видать. Труд ее прекрасно оплачивался. Никому дела не было, беременна ли переводчица или нет, хоть рожай одного за другим. Главное: делай свое дело, сроки соблюдай.

Идеальное стечение обстоятельств.

Артем старался в своей больнице, набирался опыта, набивал руку на не очень сложных операциях.

Хорошая, осмысленная жизнь. Что еще надо?