Читаем Птица в клетке полностью

После всего, что произошло, я ожидал, что Джулиану будет хуже. Вместо этого он точно стал сильнее, начал говорить обычным голосом. Словно раньше боялся произносить слова, боялся, что Рассел услышит его, где бы ни был.

В детстве Джулиан был ужасно упрямым, но, может, это и к лучшему. Сила воли помогает выжить, какие бы страшные события с тобой ни произошли. Но для меня осталась лишь одна вещь, эта одна плохая ночь, и я…

– Я в порядке.

– Что я сделала?! – кричит Эмеральд, пугая меня и уток на озере.

– Ничего.

– Тогда почему ты со мной не разговариваешь?

Потому что я идиот, такой же как Бретт, если бы он существовал на самом деле. В том, что случилось с Джулианом, я винил ее, а должен был себя.

– Ты хоть представляешь, как я испугалась? – Эмеральд плачет, лицо идет красными пятнами, словно она вывалялась в ядовитом сумахе. – Я думала, он тебя убьет. А потом ты выжил – я никогда еще не чувствовала такой благодарности. Не хотела больше воспринимать что-то как само собой разумеющееся. Надеялась, ты чувствуешь то же, но увы. Я тебя люблю, а ты даже не говоришь со мной. Я же сказала. – Она всхлипывает. – Сказала, тебе, что сломаюсь.

Мы словно опять оказались в центре лабиринта. Меня захлестывает такое раскаяние и такая любовь, что это хуже сердечного приступа.

– Прости, Эмеральд. Я не могу. Сейчас я никому не помогу.

– Ты помогаешь. – Она вытирает слезы с красных щек. – Ты помог ему. Был таким храбрым…

– Храбрым? Я не храбрый. Когда я увидел этого человека, то… не знаю, должен был ощутить злость, что-то сделать. А я просто стоял там и плакал. Джулиана спас Чарли, а я даже не уверен, что Джулиан ему нравится.

Мы снова замолкаем, и опять первой говорит Эмеральд.

– Все смотрят на тебя, а ты даже этого не замечаешь. Ты прямо как… Словно ты входишь в комнату и светишься.

Я безрадостно смеюсь.

– Ага. Свет – это моя суперсила.

– А когда улыбаешься… бабушка называет это улыбкой от всей души. Говорит, у некоторых людей душа такая большая, что они затрагивают ею все на своем пути. – Эмеральд снова вытирает мокрое лицо. – Помогать людям можно по-разному, Адам. Делать добро можно по-разному.

Не знаю, что тому виной – страх, горечь или все чистые эмоции за последний месяц, – но я вот-вот готов расплакаться, поэтому отвечаю, как обычно бы ответил:

– Ты сейчас собираешься спеть ту строчку, мол, я не знаю, что красив, и именно это делает меня краше? Не уверен, что выдержу.

– Ты и правда красивый. – Никогда не слышал, чтобы она говорила так нежно. Я просто смотрю на нее, не желая шутить. – Красивый.

Она касается моего лица так осторожно, словно я нечто хрупкое.

Джулиан что-то набирает на компьютере в гостиной, а я смотрю телевизор и пишу сообщение Эмеральд. Внезапно Джулиан подскакивает и утыкается в экран – по Travel Channel идет какой-то фильм.

– Можно взять твой ноутбук? – спрашивает Джулиан. Странно, он ведь уже за компьютером.

– Э, ну да.

Он хватает ноутбук с кофейного столика и выбегает из комнаты. Несколько минут спустя я слышу звон разбитого стекла.

Иду в комнату Джулиана и вижу, что одна из фотографий Варежки валяется на полу. Перешагиваю через осколки и пытаюсь обратить все в шутку.

– Говорил же, что надо сделать перестановку.

Джулиан или не слышит меня, или не хочет слышать. Он сидит посреди кровати, дрожа от напряжения. Лицо выражает предельную концентрацию. Рядом лежит открытый блокнот на пружине. Джулиан водит пальцем по странице, словно читает по Брайлю.

– Джулиан?

Он заводится еще больше и с силой тыкает пальцем в бумагу.

– Джулиан.

Он продолжает терзать блокнот, шепча что-то про себя. Я подхожу и хватаю его за руку. Он замирает и поднимает голову. Его глаза кажутся слишком большими для такого лица. Я отпускаю запястье Джулиана и сажусь на кровать.

– Почему она не написала заголовки? – спрашивает он, снова глядя в блокнот.

– Что?

– Заголовки. Нет ни одного заголовка. Я всегда думал, они что-то значат.

Я присматриваюсь к аккуратным округлым буквам.

– Кто это написал?

– Моя мама. Весь блокнот – это списки. Я всегда думал, что эти города, эти списки важны. Иначе она бы их не написала. Надо лишь понять, что они значат, понимаешь?

Я киваю, но не понимаю. Мне не понять всю боль, когда пытаешься разобраться, что двигало тем, кто умер.

– Я наконец понял, что значит этот. – Он указывает на мой ноутбук на столе. Там открыта страница со списком городов США, которые находятся выше всех над уровнем моря. – Похоже, все можно объяснить. Фильмы – просто победители в номинации. Песни – первые строчки из чартов за разные годы.

– Так… это же хорошо, что ты догадался?

– Хорошо? – Столь ядовитое выражение лица у Джулиана пугает. – Это просто факты, которые она записывала. Они ничего не говорят о ней самой. Она написала все эти списки, но они ничего не значат!

Внезапно он в ярости принимается вырывать страницы из блокнота.