ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Вечером Маттис оглядел небо. Туч не было. Тогда он ска­зал Хеге, своей сестре, чтобы подбодрить ее:

- Ты как молния.

Произнося это слово, он все-таки вздрогнул, хотя и не испу­гался — небо-то было чистое.

- Это я про твои спицы, они сверкают как молния,— объяснил он.

Хеге равнодушно кивнула, не переставая вязать. Спицы так и мелькали у нее в руках. Она вывязывала сложный цветок с восьмью лепестками, скоро он будет красоваться на спине у какого-нибудь парня.

- Понятно,— только и сказала она.

- Я ведь тебя хорошо знаю, Хеге.

Он тихонько водил пальцем по колену, как всегда, когда о чем-нибудь размышлял. Туда-сюда, туда-сюда. Хеге уже давно перестала просить, чтобы он бросил эту дурную привычку.

Маттис продолжал:

- Ты не только вяжешь, ты все делаешь как молния.

- Может быть,— отмахнулась она.

Маттис, удовлетворенный, умолк.

Он не мог удержаться от соблазна произнести слово «мол­ния». Стоило ему произнести это слово, и мысли в голове начи­нали бежать в необычном направлении, так по крайней мере ему казалось. Самой-то молнии он боялся до смерти и летом в душную облачную погоду никогда не произносил этого слова. Но нынче вечер выдался тихий и ясный. Весной уже было две грозы с оглушительными раскатами грома. Обычно, когда грохотало особенно сильно, Маттис прятался в маленькой деревянной убор­ной — когда-то ему сказали, что в такие домики молния не уда­ряет. Касалось ли это правило всего мира, Маттис не знал, но в их краях, на его счастье, оно до сих пор действовало безотказно.

- Да-а, как молния,— бормотал он, будто бы продолжая об­ращаться к Хеге, которая нынче не была расположена слушатьего неожиданные похвалы.

Но Маттис еще не выговорился.

- Я хотел сказать, что и думаешь ты тоже как молния.

Хеге быстро подняла глаза, точно опасаясь, что сейчас он коснется опасной темы.

- Хватит уже на сегодня,— холодно и недружелюбно ска­зала она.

- Что-нибудь случилось? — спросил он.

- Ничего. Сиди спокойно.

Хеге спрятала подальше то, что чуть не вырвалось наружу. Придурковатость брата особенно огорчала ее, когда он произно­сил слово «думать», тогда ей становилось больно и она падала духом.

Маттис заметил это, РЅРѕ РѕР±СЉСЏСЃРЅРёР» ее недовольство тем, что РѕРЅ РЅРµ работает, как РІСЃРµ люди, РёР·-Р·Р° чего, правда, его вечно грызла совесть. Р