Взошедшее солнце начало ласково припекать, как бы извиняясь за длительное отсутствие на небосводе. Возникло радостное ощущение, что хорошая погода надолго. И, о чудо! В этот момент в двадцати метрах прямо напротив меня из воды выпрыгивает огромный карп! Может быть, мне померещилось? Но нет, в стороне ещё один вылетает полностью из воды, а потом ещё и ещё, блестя на солнце бронзовой чешуёй. Все карпы огромные, и минут за десять произошло не менее полусотни выбросов.

Оставшуюся прикормку закидываю на удаление ближайшей игры и с трудом, но забрасываю туда снасть. Проходит пять минут, десять, тридцать, но поклёвки нет. Видимо, я делаю что-то не так. Но вот поплавок присел и помчался в сторону, ускоряясь с каждым метром. После подсечки кто-то огромный мощным рывком разгибает крючок.

Да, это незабываемое, изумительное зрелище карповых выбросов, а вот снасти для них нужны гораздо прочнее. Впоследствии я понял, что карпы, выпрыгивая из воды, тоже радовались, предчувствуя длительный период хорошей погоды. Подобного зрелища мне больше наблюдать не довелось.

Первый настоящий карп

По возвращении домой я занялся переоборудованием снастей на особо крупную рыбу, изготовлением большого сачка и подготовил достаточное количество прикормки.

С рассветом следующего дня две удочки были заброшены на вчерашнем месте. Это не так-то просто оказалось сделать, ведь поплавки должны были быть на расстоянии двадцати пяти метров от берега с глубиной в два метра (в то время я ловил телескопическими удочками с «невскими» катушками). После закармливания нужной точки и пары тренировочных забросов первоначальная задача была выполнена. Оставалось ждать.

Воздух застыл в неподвижной дрёме: стоял абсолютный штиль. Редкий туман растаял после восхода солнца. Потеплело. Время шло, а ни поклёвок, ни вчерашней игры карпов не было.

Но вот около поплавков на зеркале воды проявилась волновая стрела. Похоже, это крупная рыба быстро проплыла в толще воды. Через несколько минут поплавок дрогнул и быстро помчался в сторону. Учитывая длину лески, делаю подсечку за спину. Неведомая сила, чуть не выдернув удилище из рук, возвращает её в горизонтальное положение, тянет в глубину. От волнения по спине пробежали мурашки, и я едва успеваю отпустить зажатую ладонью катушку, которая, треща, разматывается с невероятной скоростью. Запас лески становится всё меньше и меньше, начинаю тормозить барабан, обжигая от трения пальцы. Это удаётся не сразу, но рыба всё же останавливается, и я начинаю работать катушкой. Подтянутая метров на двадцать, она опять бросается на глубину, и всё начинается сначала. Так происходит несколько раз, причём карп при подтягивании двигается то вправо, то влево, образуя зигзаги в виде восьмёрок. Когда он, наконец, оказался в десятке метров от берега на метровой глубине, то начал такое бурление, что поднял клубы ила со дна. В этот момент гигант показал своё тело, которое ассоциировалось у меня с крокодильим размером. Устав, карп хлебнул воздуха, сдался и уже спокойно был заведён в подсак. Я посмотрел на часы – борьба продолжалось около получаса.

Карп весил восемь килограммов (точно «восьмикилограммовик»), и это был самый маленький из тех, что мне предстояло ещё поймать.

Три поклёвки

Через несколько дней я вновь отправился на это озеро в надежде повторить успех. Погода продолжала радовать, ветра не было, хотя неощущаемое движение воздуха всё же двигало плавающие предметы. Пришлось ставить грузила, но тогда поплавки полностью уходили под воду, что было недопустимо. На восходе солнца поверхность озера всё-таки застыла неподвижно, и лишь стрекозы нарушали спокойствие поплавков.

Просидев часа два в напряжённом ожидании поклёвки, я отлучился на полминуты. Когда взгляд вернулся к глади озера, оказалось, что один из поплавков находится уже метрах в восьми от первоначальной точки. Надо же – прозевал поклёвку!

Ещё через час глаза начали уставать, и я закрыл их секунд на пятнадцать, чтобы дать им хоть немного отдохнуть. После паузы смотрю и не верю: левый поплавок находится уже в другой стороне. Господи, как же не везёт! Насадка сбита, и это сделал явно большой карп.

Часа через полтора за спиной что-то хрустнуло. Я машинально обернулся и увидел на сосне белку, нарушившую тишину. Когда глаза вернулись к поплавкам, то разочарованию моему не было предела – опять прозевал поклёвку.

Трижды за пять часов отвлёкся на несколько секунд, и на тебе – именно в эти моменты карпы держали во рту крючок с насадкой. Терпение у меня кончилось, и я принялся сматывать удочки. В голову начали приходить грустные вопросы: надо менять снасти, тактику лова или ещё что-то?

В тот год на этом месте я поймал таким же способом ещё одного карпа, весом на полкило больше первого. Но выводы были сделаны неутешительные: поплавочная ловля крупных карпов слишком сложна для моего возраста. Нужно осваивать способ рыбалки, менее затратный для зрения, которое начало ухудшаться.

Толстяк