Читаем Психотерапия по-русски полностью

Квантовая теория, которая возникла как законнорождённая дочь эпохи просвещения, опровергла всё то, что наука обнаружила до XX века. Оказывается, мир не познаваем рационально; рассудочно ничего нельзя узнать о мире, в котором мы живём. Занимаясь изучением мира и человека, наука создаёт идейные предпосылки, которые называются аксиомами. Она просто принимает их на веру. Фундаментальная наука на 99 процентов состоит из гипотез, из предположений, которые ничем не доказаны. Поэтому сама наука, а значит, и всё человечество, вся наша цивилизация, находятся на территории веры. Мы все верим в какую-то универсальность, всеобщность законов природы. А этого нет, этого просто нет.

Люди со времен Эмпедокла верили в закон сохранения массы. Но пришёл в науку Эйнштейн, который сказал: нет, там, где всё движется со скоростью света, всё меняется. Мы с вами знаем, что при одной и той же массе вес книги, которую вы держите сейчас в руках, на Земле один, а на Луне будет другой. Даже время не является чем-то линейным, даже пространство не является только трёхмерным и линейным, а может искривляться. Что мы знаем? Ничего. Мы живём на территории веры и просто пользуемся тем, что наука открыла для своих земных потребностей. Мы пользуемся электричеством, не зная его природы, только принимая на веру то, что было открыто экспериментально. Мы только обнаружили след электрона в ускорителе, измерили его массу. А что это такое – электрон? Он обладает волновыми свойствами. Он не только частица, он – волна. Мы опять ничего не понимаем.

Мы воткнули вилку электрического фена в розетку и высушили волосы. Что-то про электричество мы в школе изучали, но уже забыли. Мы создали ядерный реактор, который вырабатывает колоссальное количество электрического тока. Мы пользуемся этим, не зная, что это за феномен такой – электричество. Для современной науки это является тайной, до конца не изученной. Я уже не говорю про всё остальное. Многие люди во все времена говорили так: «Пока не увижу своими глазами – не поверю!» А что мы видим своими глазами? Во что из того, что мы увидели своими глазами, мы верим? Мы видим солнечный свет или электрический свет, отражённый от объекта; не сам объект, а отражённый от него свет. Сетчатка глаза человека реагирует на этот свет. Так как мы все – люди, то у нас сетчатка должна приблизительно одинаково реагировать на все отраженные лучи света. Но мы же знаем, что бывает по-разному. Бывает, что один человек воспринимает какой-то цвет как зелёный, другой – как синий, а для третьего человека этот цвет вообще – серый. Мы даже говорим: «На вкус и цвет товарищей нет». Почему? Оказывается, наши органы могут по-разному чувствовать и воспринимать тот мир, в котором мы живём. А кто воспринимает точно, кто правильно воспринимает? Биологи, например, выяснили, что муха совершенно по-другому воспринимает мир, чем, например, кошка своим зрением. Тогда что мы видим? Что достоверного мы видим? Это ведь не я придумал, это сама наука до этого дошла: объективного, точного отражения мира с помощью органов чувств нет. Это субъективное восприятие человека. А нам говорят: «Покажите Бога, чтобы я в него поверил». Дорогой мой, ты и так существо верующее, ты и так ничего реального не видел, какого тебе Бога?!

Бог воспринимается не органами чувств. В том-то и дело, что христианство, например, утверждает, что рассудок – это низшая познавательная способность человеческого ума, не включающая интуицию, духовность и веру. У нас есть ещё кое-что в качестве способов познания, у нас есть интуиция. Кто-нибудь будет отрицать наличие этого феномена? Нет, мы все знаем, что существует интуитивное прозрение. Человек может знать то, что для него ещё не стало объективной реальностью. Он чем-то это воспринял. Есть область духовности, где человеку может открываться невидимый мир. Реальные объекты или даже живые существа, которые населяют невидимый мир, ангельский мир. Это мир духовный, и мы можем его познавать духовно. И высшей познавательной способностью человеческого ума является вера. Как говорил апостол Павел: «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом».