Читаем Психотерапия по-русски полностью

Чаяние воскресения мертвых и жизни будущего века выносит целеполагание жизни человека за пределы земной жизни. Это вершина зрелости человеческой личности, вершина человеческого самосознания. Ничего более высокого, в качестве представления человека о себе, никто не знает. Это нам даровал Сам Бог, Он даровал это всем, Он пришёл спасать всех. Кто живёт этим чаянием?

Если бы мы с вами восприняли это чаяние традиционно, как это было раньше, когда оно из поколения в поколение передавалось с молоком матери, то не нужно было бы создавать реабилитационных центров. Люди не погибали бы в таком количестве. Люди бы не спивались, не гибли от наркотиков, не пускались бы во все тяжкие, не отчаивались бы, люди бы хотели жить. У людей был бы мощнейший заряд жизнелюбия, грандиозное чувство ответственности за свою собственную жизнь перед Богом. Потому что со смертью тела жизнь не заканчивается, я не утрачиваю от своей личности ничего, никогда во веки веков, и когда-то я буду стоять лицом к лицу с Тем, кто мне эту жизнь дал. И мне будет ужасно стыдно перед Ним даже за праздно произнесённое слово. Потому что в Его присутствии всё моё безбожие будет выглядеть как нечто ужасное и отвратительное для меня самого. Я увижу эту болезнь во всей её полноте, именно как перед врачом.

Это мы от врача узнаем диагноз. Иногда врач, прежде чем объявить человеку диагноз, говорит: «Присядьте, чтобы не упасть. Сейчас я объявлю вам, чем вы болеете». Пациент даже не сразу понимает диагноз, завёрнутый в наукообразные латинские термины. Он говорит: «А по-русски можно?» И когда тот начинает ему переводить на русский язык, всё – можно посылать медсестру за нашатырным спиртом. Ужас, что он узнал! А речь идёт только о заболеваниях тела, которые можно лечить!

Нам когда-то предстоит во всей полноте своей восполненной личности предстать перед Богом. Тогда мы увидим и узнаем весь замысел Божий о нашей жизни и о жизни всего мира, для нас откроются все тайны мироздания. И мы будем видеть себя, своё место во всём этом, и не так, как сейчас, когда мы совершенно не понимаем, где мы и что мы из себя представляем, зачем мы здесь живём.

Когда этот главный вывод из христианского устроения человеческого ума и сердца – «чаю воскресения мертвых и жизни будущего века» – становится руководством или путеводной звездой для человека, вот тогда люди создают подлинную культуру. Тогда люди создают шедевры, закладывают города, тогда они не боятся ничего, даже смерти. Потому что для таких людей смерти нет, они знают, что её просто нет, этой смерти. Им нечего бояться: они готовы хоть завтра предстать перед Богом, зная, что их ждёт воскресение тела и бесконечная жизнь. Понимая, что со смертью от них ничего не убудет, а наоборот, они обретут всю полноту достоинства человеческой личности, которую мы сейчас даже в мозги свои трёхмерные вместить не можем, до такой степени это прекрасно и грандиозно.

Мы не нарываемся на смерть искусственно, нет. Но мы её не боимся. Мы знаем, что когда-то она с нами обязательно случится. И наша задача – донести свою бессмертную душу до Бога в наименее повреждённом состоянии. Поэтому мы здесь живём полной жизнью, дышим полной грудью. Как говорит русская пословица: «К смерти готовься, а рожь сей». И вот в этом чаянии, если это становится смыслом нашей жизни, мы занимаемся такими делами, которыми создаётся тысячелетняя цивилизация. Прекраснейшая, может быть, лучшая из существовавших когда бы то ни было на Земле человеческих цивилизаций – Христианская.

Поэтому мир, в котором Бог, став человеком, чтобы спасти всех людей, создал свою Церковь, ненавидит это чаяние. Мир – это господство человеческого безбожия. Господь говорит своим ученикам: «Вы не от мира сего. Если бы вы были от мира сего, мир своё любил бы. Но так как я изъял вас из мира, то он ненавидит вас». Он имеет в виду именно господство человеческих страстей. Христианин выходит из-под этого господства, он уже не раб своих собственных страстей, и он не заражается страстями этого мира, он нерастворим в этом мире. Человек, имеющий такое чаяние, может жить независимой от внешних обстоятельств жизнью. Ничто не может ни помрачить, ни изменить этого его умонастроения, которое он обрёл, преодолев своё безбожие, соединившись с Богом.