Читаем Психопат полностью

Сол замигал. Табачный дым ел ему глаза. Крытые трибуны напоминали дневную палату в психушке, только курильщиков здесь было в миллион раз больше, многие дымили сигарами. В том числе и Бартоло.

Сол приставил к глазам бинокль. Рослый, располневший сын Бартоло стоял, протянув руку. Фрэнк отсчитывал ему деньги. Парень очень походил на отца, был таким же толстым и уродливым, только повыше ростом и еще не успел облысеть. Сол все еще размышлял, не Фрэнку ли младшему поручили убрать его. Фрэнк мог ходатайствовать за сына, только Джуси вряд ли согласился бы. Сол знает парня. Джуси наверняка выберет совершенно незнакомого, на приближение которого Сол не обратит внимания. К тому же Фрэнк-младший слишком глуп. Даже отец обращается с ним как со слабоумным.

Сол увидел в бинокль, как Бартоло указал большим пальцем вверх, на кассы тотализатора. Посылал младшего сделать ставки и принести еще жратвы. Они всегда вели себя так на бегах. Сол настроил бинокль почетче, пытаясь разглядеть, сколько денег Фрэнк дает сыну. Точно не определишь, но, похоже, много. Фрэнк любит поиграть на бегах почти так же, как и поесть. Бедняге-парню и не удавалось поглядеть на заезд, потому что он вечно ходил за жратвой для отца. Но Фрэнку наплевать на парня. И на всех, кроме себя.

Раз уж пошел наверх, малыш, прихвати отцу пару банок датского пива. И сосиску с перцем. Он не откажется.

Чарльз нагнулся к Солу и спросил на ухо:

– Как он себя чувствует?

Сол не отрываясь смотрел в бинокль.

– Не знаю. Я уже забыл, сколько этот сукин сын способен сожрать.

– Рано или поздно ему приспичит. Или Бог дал вам, итальянцам, и бездонные желудки?

Сол не ответил. Бартоло, опять принявшийся жевать, раздражал его. Дым немилосердно ел глаза, пистолет вдавливался в бок. С навинченным глушителем эту штуку удобно не пристроишь. Глушитель можно и снять, но тогда придется терять время, снова навинчивая его. Приходилось мириться с тем, что он раздражает кожу.

"До старта пять минут, -послышалось знакомое объявление. – Делайте ставки, леди и джентльмены. Через пять минут кассы закроются. До старта пять минут".

—Что ты думаешь о Голубом Пламени Хилари? – спросил Чарльз, снова уткнувшийся в газету.

– Я ничего не смыслю в лошадях.

– Мне нравится кличка. Голубое Пламя Хилари. Похоже, это горячая лошадка.

– Похоже, это газовая горелка на кухне старухи ирландки.

Чарльз поднялся.

– Поставлю-ка на нее пару долларов. И если выиграю, делиться с тобой не стану.

– Сядь.

Сол схватил его за рукав и потянул вниз. Он увидел в бинокль, как Бартоло встал, хмурясь и потирая брюшко, тяжело вздохнул и стал пробираться к проходу.

Наконец. Приспичило-таки сукиному сыну. Невероятно.

Сол отдал бинокль Чарльзу и натянул козырек бейсбольной кепки низко на глаза.

– Вон он идет.

Бартоло с трудом поднимался по ступенькам, протискиваясь сквозь толпу, устремившуюся к своим местам, чтобы не пропустить заезд. Вид у Фрэнка был болезненный, он морщился, прижимая руку к животу.

Выждав, когда Бартоло поднимется на верхнюю площадку, Сол встал:

– Пошли, Чарльз.

И глянул на большое табло: до старта оставалось четыре минуты тридцать секунд.

Сол медленно шел вдоль ряда сидений, сделал попытку протиснуться мимо двух старух, смертельно скучавших и злившихся, что мужья притащили их сюда. Старухи целый вечер громко кудахтали на весь сектор.

– Будто дома этого нет, -беспрерывно твердили они своим старикам. – Ив Холлиндейле есть ипподром, и в Голливуде. Чего ради было приезжать сюда?

От злости они даже не подумали подвинуться и пропустить Сола с Чарльзом. Когда Сол вежливо попросил огненно-рыжую дать им дорогу, та сверкнула на него глазами, будто рак из кипящей кастрюли. Перешагивая через ее ноги, он хотел отдавить ей ступню, но она могла, чего доброго, закатить скандал.

Сол и Чарльз поднимались по бетонным ступенькам быстро. Любители бегов, спешащие к своим местам, уступали им дорогу. Вдвоем они выглядели впечатляюще, будто пара профессиональных футболистов, и это беспокоило Сола. Он натянул козырек кепочки еще ниже и стал тешить себя надеждой, что особого внимания они не привлекут. Не хватало только, чтобы кто-то принял их за игроков из команды «Гиганты» и попросил автограф. Черт возьми, в такой толпе убрать человека проще простого. Сол представил себе, как ствол пистолета упирается ему в живот. Пять-шесть выстрелов. Раздаются вопли, он ничего не видит, кроме проносящихся перед глазами картин собственной жизни, а убийца скрывается. Сол опустил голову и слегка ускорил шаг.

Наверху очереди перед кассами были все еще длинными. Только у окошек, где принимают пятидесяти– и стодолларовые ставки, людей, как всегда, стояло немного.

Сол окинул взглядом толпу:

– Видишь его?

Чарльз покачал головой:

– Не вижу.