Читаем Психонавигация полностью

На склад, громко сигналя, въехал груженный кирпичами автомобиль. Дон Хосе достал свою учетную книгу, сказал, что ему надо работать, и поспешил к грузовику. Я последовал за ним, чтобы поздороваться с членами его семьи, которые выкопали глину, сделали из нее кирпичи, обожгли их и загрузили в кузов, а затем проделали путь от Сининкэй до Куэнки, сидя на своем драгоценном грузе.

Президентом кооператива был человек по имени Хуан Хосе Чуки. Он и его брат, Хулио Мора Чуки, привезли с собой своих жен и детей: троих девочек-подростков и двоих мальчиков. Те начали разгрузку. Трое человек остались в грузовике. Они складывали кирпичи на поддон и передавали стоящим внизу, а те несли их туда, куда указывал дон Хосе. Кирпичи обычного размера находились в одной части двора, большие кирпичи — в другой. Черепицу для крыш сложили около двери. Я помогал дону Хосе вести учет.

Скоро склад окутало облако кирпичной пыли. Кирпичи были тяжелыми и шероховатыми. Эти люди работали с рассвета. Утром они достали кирпичи из печей и погрузили их. Они позавтракали хлебом, картофелем и фруктами, сидя на кирпичах в кузове старого грузовика, спускающегося по извилистой дороге. И вот они доброжелательно болтают, перенося тяжелый груз, все время смеются, шутят, нарочно подталкивают друг друга.

Этот народ веками подвергался эксплуатации. За свой труд эти люди получают очень мало. Обычно денег, которые зарабатывает кирпичник-кечуа, едва хватает, чтобы выжить, в то время как посредники, архитекторы и инженеры из числа доброго народа обогащаются. Хотя кооператив был попыткой перераспределить средства более справедливым образом, его эффективность все еще оставалась под сомнением.

Наблюдая за этими людьми, я был поражен. Было и другое чувство. Быть может, зависть? Нет смысла отрицать, что я, никогда не знавший нищеты или голода, завидовал их способности наслаждаться общением, своей работой, грубой пищей и всем, что их окружает. Я узнал, что индейцы Анд часто разговаривают с природой. Не было ничего необычного в мужчине или женщине, которые шепчут слова приветствия птице, цветку или облаку. Все это было частью их жизни и источником радости.

Я подумал о том, что только что сказал дон Хосе. Его слова о сущности природы приобретали новый смысл. Возможно, эти люди знают что-то, о чем забыли мои предки? Я чувствовал, что меня влечет нечто, еще не до конца понятное. Здесь, на складе, оно уже не так меня пугало, как в Эль-Милагро.

Слова дона Хосе о том, что я тоже мог бы своими глазами взглянуть на психонавигацию, очень меня взволновали. Мог ли я научиться у кечуа тому, чего не смогла дать моя культура?

Семья Чуки закончила работу меньше чем за два часа. Дон Хосе попросил обоих братьев расписаться в ведомости. Мы попрощались рукопожатием. Когда они уже забирались на машину, начался ливень, и я предложил всем войти в офис.

— О нет, — сказала одна из женщин на ломаном испанском, — мы любим дождь!

Она открыла рот, подняла голову и сложила руки чашечкой под подбородком. Я оглянулся и увидел, что многие делают то же самое. Две девочки танцевали.

Мальчики набросили брезент на перекладины по краям кузова. Остальные залезли под брезент. Когда грузовик выезжал из ворот на улицу Сукре, они махали нам и что-то весело кричали. Даже после того, как грузовик скрылся за глинобитной стеной, мы все еще слышали их пение.

Дождь закончился уже после полудня, как раз к тому времени, когда в Куэнке начинается сиеста.

Город в буквальном смысле закрывается примерно на два часа, чтобы люди могли отдохнуть вместе со своей семьей. Так как дон Хосе за два часа не мог успеть в Сининкэй и обратно, он обычно не закрывал склад. Во время сиесты сделки со строительными компаниями не заключались, разве что в офисе мог появиться одинокий клиент и купить маленькую партию кирпичей, а затем унести ее на спине или увезти в деревянной тележке.

— Торговли пока не будет, — сказал дон Хосе, похлопав меня по плечу. — Только не после такого дождя. Посмотри, как в небесах сияет Инти! Никто не придет сейчас. Давай пойдем к реке и поговорим о психонавигации.

Он повесил огромный замок на ворота склада, и мы направились к Томебамбе. У реки теснились облитые солнечным светом дома в колониальном стиле. Они сгрудились у каменных утесов, поднимающихся из бурлящей воды. Мы были в полумиле от них, но даже отсюда можно было рассмотреть резные деревянные балкончики, выделяющиеся на фоне белой кирпичной кладки XVI века. Дон Хосе подвел меня к каменной скамье. Мы сели. Индейские мальчики, одетые в синие пончо и маленькие панамы, играли в футбол на крутом берегу реки.