Дискуссия, наметившаяся в научных кругах по данному вопросу, пока не выходит за рамки довольно банальных рассуждений о вечном конфликте отцов и детей. В качестве современной специфики данного явления указывается на утрату самими старшими прочных жизненных ориентиров в меняющихся социальных условиях, либо на их неспособность убедительно отстаивать те ценности, которых они придерживаются, но не умеют продемонстрировать их привлекательность для подрастающего поколения. В этой связи представляется продуктивной разработка данной проблемы в связи с принятым в той или иной семье стилем воспитания. Хотя эмпирических данных собрано еще недостаточно, можно высказать предварительную гипотезу о том, что «эффект подкидыша» чаще появляется в условиях авторитарного либо либерально-попустительского стиля воспитания, тогда как демократичный стиль родительско-детских отношений выступает надежной страховкой от отчуждения.

В условиях авторитарного воспитания ребенок предстает «слепком» родительских установок и амбиций, исполнителем родительской воли. В пору активного самоопределения и становления самосознания такая роль перестает подростка устраивать, и он стремится дистанцироваться от родителей как от чуждой, враждебной силы, мешающей ему стать самим собой. При этом не приходится удивляться, что ощущение своей чужеродности приобретает порой драматические тона – подросток отказывается верить, что самые близкие ему люди способны так жестко настаивать на неприемлемых для него жизненных ценностях и сценариях поведения.

При либеральном стиле (популяризации которого невольно послужили некоторые идеи гуманистической психологии и педагогики, акцентирующие самодостаточность личности, ее право на автономию, и т. п. – «Я существую не для того, чтобы соответствовать твоим ожиданиям; ты существуешь не для того, чтобы соответствовать моим ожиданиям…») ребенок, а затем и подросток фактически оказывается предоставлен сам себе, лишен четких ориентиров в становлении своей личности. Родители ни на чем не настаивают, попустительствуют любому его поведению и тем самым невольно провоцируют подозрение, что он, ребенок, им словно чужой – не очень-то нужен и мало интересен. При этом, если в случае авторитарного воспитания реакции подростка имеют характер острого негативизма, то при либерально-попустительском стиле отталкиваться ему не от чего, как, впрочем, не на что и опереться. Поведение подростка становится спонтанным и бестолковым. И сколь бы ни любимо было «гуманистами» первое определение, легко заметить, что второе фактически является его синонимом. В таких условиях подросток оказывается особенно уязвим для любых сторонних влияний, далеко не все из которых позитивны.

Усугубляет ситуацию и несовпадение ценностного и культурного кругозора родителей и подростков, когда их интересы, склонности и предпочтения почти не пересекаются и даже язык одной стороны мало понятен другой. Родители пассивно ли («недосуг…»), активно ли («какое безобразие!») дистанцируясь от увлечений и вкусов подростка, тем самым невольно порождают ощущение, что они ему словно чужие, по крайней мере – разительно не похожие. Замыкаясь в рамках своей субкультуры, подросток втайне продолжает мечтать о «настоящих» родителях, которые разделяли бы и поощряли его склонности.

Подобные явления не возникают в условиях демократичного стиля воспитания, который, однако, складывается далеко не сразу – маленький ребенок попросту еще не обладает потенциалом полноправного участника воспитательного диалога и взаимодействия. Постепенный отказ родителей от директивного руководства в пользу всё большего равноправия по мере становления личности ребенка способствует тому, что растущий человек не теряет ощущение надежной опоры, но в то же время не имеет оснований для негативизма. Парадоксально, но даже у приемных детей, усыновленных уже во вполне сознательном возрасте и отдающих себе отчет, что родители им неродные, «эффект подкидыша» не возникает, если родителям удается стать им настоящей опорой, а не преградой на пути их самоосуществления. Даже при очевидном отсутствии кровного родства приемные дети могут ощущать полное взаимопонимание и близость с родителями, которые не пытаются «лепить» их по своему образу и подобию, не игнорируют их потребности и проблемы. Это лишний раз свидетельствует о том, что кровное родство – вовсе не обязательное условие психологической близости, само по себе оно не гарантирует теплых отношений и преемственности поколений. Люди, которых мы принуждаем нам подчиняться, а также те, с кем мы просто равнодушно соседствуем под одной крышей, никогда не станут нам по-настоящему близкими. И в первую очередь это касается детей. Так не будем же об этом забывать, дабы не столкнуться с отчужденным взглядом «подкидыша»!

Да не судимы будете

[34]