Читаем Психологическая изощренность полностью

Психологическая изощренность

Данное словосочетание придумано автором, оно отсутствует в психологических, философских и этических словарях. Описание идёт с интеллектуальной и психологической, философской и духовной точки зрения. Данное качество присутствует в книге "Замечательный человек", планируется размещение данной работы в "Этико-психологическом словаре" (4-6-томник). Понимание этого момента особенно важно для человека, сознательно и целенаправленно стремящегося работать над своей личностью, реализуя программу самовоспитания и самосовершенствования. Данное качество в минимальной степени присутствует почти у всех людей. Средний уровень встречается только у некоторых. Высокий уровень очень редко. Присутствие этого качества определяет высокий уровень проблематичности и драматичности личности в жизни такого человека. Ибо, требует к себе принципиально иного отношения со стороны его обладателя. Более серьёзного и внимательного, более осмысленного и одухотворённого, понимания своей индивидуальной миссии на Земле.

Александр Иванович Алтунин

Публицистика / Документальное18+

Александр Алтунин

Психологическая изощренность

По большому счету, элемент психологической изощренности является врожденным. И чисто теоретически может встречаться и среди крестьянства, и среди рабочего класса. Другой вопрос, что, как правило, задатки столь ценного качества среди крестьянства и рабочего класса так и остаются на уровне задатков. Ибо, они сознательно и целенаправленно не развиваются. Как собственно, и большинство классических достоинств и добродетелей, способностей и талантов. В первую очередь, интеллектуальная и психологическая обстановка является, мягко говоря, для этого весьма неблагоприятной. Иногда к этому добавляется еще и отрицательная обстановка в своем непосредственном окружении с духовной и эстетической точки зрения. На полноценное воспитание детей и на серьезное развитие собственной личности у большинства взрослых не хватает, буквально, физических сил. Не говоря уже об интеллектуальных или душевных. Концентрированных духовных сил там не предполагалось, что называется, изначально.

Грустная тенденция нашего общества состоит в том, что в этом негативном моменте к крестьянству и рабочему классу все больше и больше добавляется и так называемая интеллигенция. О которой, собственно, может и должен быть идти большой, серьезный и совершенно отдельный разговор. Тема аристократических качеств отчасти касается интеллигенции. Можно даже сказать, что, в первую очередь, касается именно ее. Ибо, вероятность появления людей с мало-мальски существенными элементами аристократичности имеет место быть, в первую очередь, именно среди интеллигенции. Есть некоторые, правда, не очень большие и не очень распространенные традиции, правила и законы в этом плане. И данная работа предполагает в определенной степени (хотя бы немного, ибо, автор, в первую очередь, реалист) восполнить данный пробел. Хотя, изначально понятно, что для этого понадобится не одна книга, а, как минимум, десяток фундаментальных монографий, изданных тиражом в десять-пятнадцать миллионов экземпляров с хорошо налаженной системой распространения. В связи с большим тиражом, низкой ценой каждого экземпляра для реальной доступности для большинства населения, проживающего на условной периферии. Это в качестве первого шага. А для восстановления статуса интеллигенции даже в умеренной степени, понадобится, как, минимум несколько десятков лет. При проведении адекватной общественной и государственной политики и идеологии, психологии и философии. Что требует принципиальной перестройки всех этих перечисленных моментов, существующих в настоящее время. И не только по мнению автора, а еще и по мнению классиков психологии и философии, художественной литературы и культуры вообще, мудрецов и святых.

Собственно, интеллекта интеллигенции (последние 300 лет) хватает лишь на то, чтобы понять свое существенное отличие по многим важным моментам (интеллектуальным и психологическим, духовным и эстетическим) от рабочего класса и крестьянства. Но вот среди самой этой интеллигенции момент количественного и качественного отличия обстоит крайне плохо. Существует достаточно распространенный стереотип о том, что практически вся интеллигенция имеет качественный диапазон своей личности в пределах семидесяти-девяноста процентов от теоретически возможного. Что, по большому счету, принципиально не соответствует реальной действительности. Реально, в настоящее время этот диапазон находится на уровне тридцати-пятидесяти процентов. В большинстве своем. А нередко и еще ниже.

Похожие книги

Мохнатый бог
Мохнатый бог

Книга «Мохнатый бог» посвящена зверю, который не меньше, чем двуглавый орёл, может претендовать на право помещаться на гербе России, — бурому медведю. Во всём мире наша страна ассоциируется именно с медведем, будь то карикатуры, аллегорические образы или кодовые названия. Медведь для России значит больше, чем для «старой доброй Англии» плющ или дуб, для Испании — вепрь, и вообще любой другой геральдический образ Европы.Автор книги — Михаил Кречмар, кандидат биологических наук, исследователь и путешественник, член Международной ассоциации по изучению и охране медведей — изучал бурых медведей более 20 лет — на Колыме, Чукотке, Аляске и в Уссурийском крае. Но науки в этой книге нет — или почти нет. А есть своеобразная «медвежья энциклопедия», в которой живым литературным языком рассказано, кто такие бурые медведи, где они живут, сколько медведей в мире, как убивают их люди и как медведи убивают людей.А также — какое место занимали медведи в истории России и мира, как и почему вера в Медведя стала первым культом первобытного человечества, почему сказки с медведями так популярны у народов мира и можно ли убить медведя из пистолета… И в каждом из этих разделов автор находит для читателя нечто не известное прежде широкой публике.Есть здесь и глава, посвящённая печально известной практике охоты на медведя с вертолёта, — и здесь для читателя выясняется очень много неизвестного, касающегося «игр» власть имущих.Но все эти забавные, поучительные или просто любопытные истории при чтении превращаются в одну — историю взаимоотношений Человека Разумного и Бурого Медведя.Для широкого крута читателей.

Михаил Арсеньевич Кречмар

Публицистика / Приключения / Природа и животные / Прочая научная литература / Образование и наука
«Рим». Мир сериала
«Рим». Мир сериала

«Рим» – один из самых масштабных и дорогих сериалов в истории. Он объединил в себе беспрецедентное внимание к деталям, быту и культуре изображаемого мира, захватывающие интриги и ярких персонажей. Увлекательный рассказ охватывает наиболее важные эпизоды римской истории: войну Цезаря с Помпеем, правление Цезаря, противостояние Марка Антония и Октавиана. Что же интересного и нового может узнать зритель об истории Римской республики, посмотрев этот сериал? Разбираются известный историк-медиевист Клим Жуков и Дмитрий Goblin Пучков. «Путеводитель по миру сериала "Рим" охватывает античную историю с 52 года до нашей эры и далее. Все, что смогло объять художественное полотно, постарались объять и мы: политическую историю, особенности экономики, военное дело, язык, имена, летосчисление, архитектуру. Диалог оказался ужасно увлекательным. Что может быть лучше, чем следить за "исторической историей", поправляя "историю киношную"?»

Дмитрий Юрьевич Пучков , Клим Александрович Жуков

Публицистика / Кино / Исторические приключения / Прочее / Культура и искусство
Дальний остров
Дальний остров

Джонатан Франзен — популярный американский писатель, автор многочисленных книг и эссе. Его роман «Поправки» (2001) имел невероятный успех и завоевал национальную литературную премию «National Book Award» и награду «James Tait Black Memorial Prize». В 2002 году Франзен номинировался на Пулитцеровскую премию. Второй бестселлер Франзена «Свобода» (2011) критики почти единогласно провозгласили первым большим романом XXI века, достойным ответом литературы на вызов 11 сентября и возвращением надежды на то, что жанр романа не умер. Значительное место в творчестве писателя занимают также эссе и мемуары. В книге «Дальний остров» представлены очерки, опубликованные Франзеном в период 2002–2011 гг. Эти тексты — своего рода апология чтения, размышления автора о месте литературы среди ценностей современного общества, а также яркие воспоминания детства и юности.

Джонатан Франзен

Публицистика / Критика / Документальное