Читаем Психо-машина полностью

Перетащив в "сигару" сильно потрепанного товарища, я не чаял, как добрался до подушки, симпровизированной из сапог и куртки. Больше 12-и часов мы была на ногах, в весьма приподнятом настроении. Энергии затратили невероятно много, взрыв уничтожил последние ее остатки.

Мы бултыхнулись в сон, как камень в воду.

XXIV

Проснулись мы почти одновременно и от одного чувства — сильной жажды. Спали немного: часа четыре, не более.

Искусственный солнечный свет снова струился через окна машины. Это нас восхитило, но омрачило другое — кончалась вода... Едва хватило по полстакана и пить захотелось еще сильней.

За свое, правда, короткое пребывание в подлунном мире, мы еще ни разу не встречали водных бассейнов или водопроводов, хотя высокоразвитая техника оборудования посещенных нами мест говорила за необходимость присутствия каких-либо водопроводных сооружений.

Превозмогая жажду, мы все-таки прежде всего занялись заменой раздавленного при вчерашней катастрофе стеклянного шара. Новый найти было не трудно. Поднявшись по пристройкам и лесенкам к потолку, мы изолировали из него одно сверкавшее стеклянное "солнце".

При обратном спуске Никодим заинтересовался потолком. Над нами простиралась громадная заслонка, знакомая уже нам по кратеру и отличавшаяся от первой тем, что ее края прорезали саженные в ширину, крытые кругом желоба, сходившие радиально вниз. Каждый желоб заканчивался отдельно внизу — в центре круглого бака.

Любознательность моего друга пересилила его боли в пояснице и других частях тела, и пока я возился с установкой рефлектора, он опять пустил в ход свой неразлучный английский ключ.

Жажда все более давала себя знать. А тут еще откуда-то потянула струя горячего воздуха, отнимая от моего и без того иссохшего организма последнюю влагу.

Кое-как справившись с рефлектором, я отправился к баку, где должен был находиться Никодим.

Он сидел в позе глубокого созерцания перед отвинченной покрышкой бака. Из этого-то отверстия и лился горячий воздух.

— Нам очень холодно? — несколько сурово спросил я, возвращая своего друга из области грез в печальную действительность.

Да... Нет... — рассеянно отвечал тот. — Знаете, что это такое? — он указал в глубь бака.

— Было бы не дурно, если бы вы сначала заткнули его, — прервал я резко, — а потом объяснили.

— Ах, да! — спохватился Никодим, сообразив свою оплошность, из-за которой воздух, окружающий нас, жарил, как полымя доменной печи.

— Ну-с, так что представляет из себя ваше открытие? — поинтересовался наконец я, когда злополучный бак был закрыт.

— Это резервуар, куда стекает солнечная тепловая энергия...

Только чтобы не обидеть приятеля — мне было не до научных изысканий, — я спросил:

— Откуда стекает?

Помните те полосы? — живо отозвался друг, будто не чувствовал никакой изнуряющей жажды.

— Те, что отходят от кратеров?

— Да, да! Моя догадка оправдалась...

И он развил стройную теорию, ту, что я приводил выше, о поимке полосами солнечного тепла и об использовании его для отопления луны.

— Так! — резюмировал я и сделал не вполне логичный вывод:

— Значит, мы в отопительном отделении луны, от чего нам не легче, как видите... Давайте искать воду...

— Чертовски пить хочется! — жалобно простонал Никодим, стряхнув с себя состояние "небытия".

Мы обыскали все закоулки громадного здания и ничего, кроме тех же самих баков и полос, не нашли, Никодим еле плелся, то и дело высовывая шершавый язык и пытаясь смазать им запекшиеся губы.

— Чертовски пить хочется... — стереотипно повторял он, блуждая взором по ненавистным громадам, пропускавшим через покрышки зной.

Мне и раньше приходилось испытывать острую жажду, еще на земле, когда волею "белых" наш отряд пробирался через раскаленные солончаковые степи Астраханской губернии. Но там перед нами стояла, как спасительный маяк, надежда, что через 100-150 верст будет вода, много воды... А здесь?..

Может быть луна вовсе лишена влаги?..

Я плелся мимо вывернутого вчерашним взрывом купола... Обостренное обоняние почувствовало в воздухе холодное течение, будто от колодца...

Опустив голову через перила, я вздрогнул, как наэлектризованный, когда, втянув в себя струю воздуха, почуял влажность.

Никодим, отплясывая танец "диких", подтвердил мое ощущение...

У нас была длинная веревка. Никодим настаивал: бросить машину и спуститься вниз. Я колебался — здравый смысл выставлял сильные доводы: бросить машину — значит обречь себя почти наверняка на постоянное жительство на луне; обратно подняться по тонкой веревке мы не смогли бы.

Пустить Никодима с бочонком опасно, так как он после неудачного полета сильно ослаб.

Предложить ему остаться около машины, а самому полезть в колодец? Друг мой был так возбужден, что я боялся вызвать в нем дурные подозрения.

И вот мы стояли и спорили хриплыми голосами, не зная, на что решиться.

В разгар нашего не совсем нормального спора вдруг вклинился слабый голос, скорее стон...

Прислушались... Стон поднимался из колодца.

— Ну, Никодим, — решил я наконец, — я полезу, а вы останетесь около "сигары".