Читаем Псих полностью

И если внутренность кабинки – за исключением некоторых новшеств, добавленных не по своей вине туда Ильей – вполне вписывалось в стандарт, то общий вид туалета, с позиции только что вошедшего, не мог не вызвать у впечатлительного наблюдателя шока от этого хай-тека. И если свернутые и частично вырванные двери кабинок, для Ильи было ожидаемо увидеть, то по мере следования по туалету ему открывались и другие, внесённые в интерьер – несмотря на весь его минимализм – весьма весомые изменения.

При этом – почему-то? – для тех, кто ещё остался в туалете, живой интерес вызвали не все эти новшества, а вид, показавшегося из кабинки Ильи, который хоть и претерпел определённые изменения, но всё-таки не слишком-то – по его мнению – заслуживал столь пристального внимания, в котором явно присутствовала некоторая доля переполнявшей их смеси удивления и страха.

Илья, проходя между ними, чтобы в очередной раз не натыкаться на обращённые на него взоры, старался не смотреть на лица окружающих его людей, акцентируя своё внимание на бездушных вещах, к которым в данный момент можно было отнести и показавшееся в проёме одной из кабинок чьё-то тело, с каким-то образом пристроенной к унитазу головой, прижатой крышкой от сливного бачка так причудливо, что, наверное, только конструкция самого этого устройства, не дала владельцу тела и головы возможности утонуть в нём.

Илья не стал останавливаться на этом зрелище и, подойдя к умывальнику, начал смывать с себя все те следы, которые оставили на нём все эти метания, как в зале ресторана, так и последующие здесь, в туалете, после чего он, обнаружив, что сушилка – как и контейнер для бумажных полотенец – не просто отсутствуют на месте (они, судя по их деформированному виду, видимо, сначала были чьей-то заботливой рукой вырваны с прежнего своего места), а затем подверглись изменению своего конструктивного вида с помощью чьей-то более крепкой головы.

Хотя, возможно, имел место и другой вариант, когда кто-то (зачем-то? почему-то?), не найдя более лучшего применения этим висящим на стене предметам, со всей своей дури ткнул носом кого-то сначала в эту электросушку, которая не выдержав бокового соприкосновения – к чему собственно, она была не готова – слетела со своих крепежей, после чего испытатель твёрдости лобовой кости своего противника, видимо, не добившись нужного результата, перешёл к дальнейшему опробованию, добравшись до контейнера с полотенцами. А этот прибор – судя по нескольким вмятинам – не сразу сдался, упав к ногам на милость победителя только после того, как тот, чьим телом крушили эти ни в чём не виноватые агрегаты, падая, не сорвал этот многострадальный контейнер с мясом со стены, а удачливый победитель туалетной аппаратуры, устав возиться с телом, отправил его (тело) в одну из кабинок остывать под журчащие звуки сливных бачков, напоминающие мелодию водосточных труб.

Илья ещё раз взглянул через зеркало на Модеста, который, всего вероятней, и был тем, кто навёл здесь дисциплинарный порядок. Ведь достижению порядка сопутствуют свои разрушения и даже – необходимая в данных случаях – своя ломка некоторых субъективно настроенных товарищей, один из которых, по всей видимости, не удовлетворившись в полной мере стычкой в зале ресторана, решил восполнить свой пробел здесь, в туалете, накинувшись сзади на Илью.

И кто знает, чем бы всё это закончилось, не подоспей ему на выручку Модест, который для доходчивости своих доводов использовал контраргументацию, которая подразумевала не вбивание в голову аргументов, а наоборот, используя голову, вбивать ею их. Что, конечно же, привело к небольшой порче имущества, но это всего лишь сопутствующие потери без которых трудно обойтись в подобного рода делах.

Выйдя в зал и чувствуя насущную потребность выпить, Илья сразу же устремился в сторону своего стола, который хоть несколько и пострадал от наскоков залётных проходимцев, но спиртное на нём уцелело.

Илья и присоединившийся к нему Модест, который на свой счёт испытывал, всего вероятнее, такую же жажду, что и Илья, быстро восполнили этот пробел, поглотив очередную порцию горькой, которая очень уж оригинально тушит эту – не имеющую ничего общего с физическим процессом – возникшую в них жажду.

– Ну… Так чего там было? – закусив, спросил Илья Модеста, который, сделав знак рукой с требованием подождать, разлил ещё по рюмке, после чего последовало логическое продолжение со своим ответом Модеста:

– Да и хрен с ним. Ты мне скажи, ты ещё не забыл, с кем меня хотел познакомить? – с налившимися красным цветом глазами спросил его Модест.

– Ан, нет, – не отставая от Модеста и демонстрируя ему ту же приверженность к красному цвету, который источали его глаза, заявил Илья, несколько тяжело подымаясь с места. – Всё, пошли, – сопроводил свой поворот Илья и теперь уже беспрепятственно, напрямую направился к столу, за которым в кругу единомышленников восседала Лика.