Читаем Псих полностью

–Но я Маша, а не как эти Марии, дети поколения дипломатов без ручки, из-за своей близости к кормушке, возгордившись, потеряли не только всякие жизненные ориентиры, но и посчитали, что только благодаря им и существует, и благоденствует страна, которая вдруг заерепенилась и, посчитав их за паразитов, указала им на своё место. Отчего они, не выдержав такого откровения, уже отправились благоденствовать в другие места, откуда им умеющим только одно, будет лучше поливать грязью всё равно неумытую Россию. – Вновь испугала Илью своей резкостью высказываний Маша, которая заметив это, поспешила сослаться на трудности её положения, где часто без резких движений, трудно преодолеть препятствия.

–Ну, а как же. – Махнув по направлению того места, откуда они только что вывернули, сказал Илья.

–А, это то. – Улыбнулась Маша и ничего сейчас не пояснив, оставила всё на десерт, который непременно наступит, после небольшой заправки в кафе, в котором уже Маша, очень сочно разбавила эту посиделку с Ильей, который, надо признать, ещё не переварил уличную информацию, обрушенную на него ей, а тут, вместе с питательной пиццей, добавилась ещё весьма калорийная и питательная для мозга добавка из специй, которыми так была полна Маша. Что, конечно же, с одной её стороны, ну хочется человеку после вынужденного периода молчания, когда не с кем по душам поговорить, было понятно, но с другой, сидящей напротив неё Ильи, эх, утратили мы веру в искренность и, надев на себя бронежилет бесстрастия, держим язык за зубами, было не очень.

Что же касается её десерта, то она призналась Илье, что её отец, о чём она, может, кому другому и не сказала (такая выборность, вновь заставила Илью напугаться), один из тех лиц, кто имеет большое влияние в определенных, каких он, наверное, уже догадался, политических кругах. И что он решил использовать её такое состояние, которое, по его мнению, будет способствовать продвижению её на политический олимп, где сейчас за неимением новых лиц, наметился определенный застой.

На её же вопрос, а что там делал Илья, тот признался, что он, скорее ничего не делал, ну а если подробнее, то разбавлял своим присутствием одного, известного во всё тех же определенных кругах Кота. Который, как оказалось, был знаком Маше, которая считала того довольно любопытной личностью, к тому же, её общение с его подопечными, которых он в свойственной манере обозвал терапевтами, немного скрасило её унылую жизнь. Правда, жаль, что всё так быстро закончилось и она, наверное, больше ни с кем из них не увидится.

–Я тоже. – Вдруг вспомнил кое-кого, про себя проговорил Илья.

Но вот кафе, скрасив своей питательностью их внутреннюю жизнь организма, осталось позади и кажется, настал момент расставания, на который, со своей противоположной стороны улицы, продолжал смотреть всё такой же хмурый тип, который, наверное, по его мнению, своей не улыбчивостью, должен был внушать, а уж чего, он пока что и сам не домыслил.

–Вот мой телефон. – Слишком спешно взяв Илью за руку, протянула ему листочек с номером телефона Маша. – Ты мне позвонишь? – с мольбой в лице, добавила испуганная Маша, чем привела Илью ещё в большее смущение, которым он, если не сказать больше, был наполнен всю их сегодняшнюю встречу. И ведь, наверное, и ей, и ему, всё это видимое положение вещей, ясно и понятно, для чего, чтобы не быть недопонятым, просто необходима не спешка, которая своей постепенностью, сможет разрешить прийти к общему знаменателю.

И Илья, которому по большому счёту, всё понравилось, выйдя из кафе, сам хотел предложить Маше, если она, конечно, захочет, ей позвонить, но когда она, вполне осознавая всю сложность взаимоотношений между людьми с разным здоровыми достатками, даже неосознанно использует их в своих целях, то это всегда некоторым образом коробит. И разве Илья, да и любой другой человек в таком случае, сможет отказать и, конечно, он говорит своё, возможно в данный момент, неискреннее: « Да».

Осчастливленная же его ответом Маша, уже по-другому, заставляя устыдиться своей неискренности Илью, ещё немного щебечет, тем самым не давая возможности высказаться философствующим рядом с ними прыгающим воробьям, затем по телефону вызывает хмурого типа, который, надо признать, очень скор и они вместе с Ильей, загружают в машину Машу. После чего она, бросив на Илью многозначительный взгляд, сказав: «Пока», – с ветерком и с этим хмурым типом уносится из его вида вдаль.

Илья же достаёт из кармана листок с телефоном Маши и внимательно смотрит на него, как будто цифры могут дать ему какую-то подсказку. Чего, в принципе, нельзя отвергать, в виду отсутствия доказательств обратного. Да и к тому же, если навскидку прикинуть, то можно определенно заявить, что очень многие из тех, кто имеет телефон (а не имеющих уже и нет), когда-нибудь в своей жизни поступал подобным образом, пытаясь с помощью этого цифрового порядка, разгадать тайну того, чего, правда, уже и не помниться, что, наверное, так и должно и быть.