Читаем Псих полностью

– Да я смотрю, под твоей личиной ангела, скрывается агент небес, – взрывается Азазель.

– Конечно, агент, и где их только нет. По-твоему, ими пронизаны все ветви нашего управления. Они тормозят нашу работу. Вот только интересно, ты, заявляя о таком всесилии небес, тем самым подспудно не смущаешь ли нашу падшую ангельскую братию, как и все, уважающих силу, и могущих в твоих словах услышать скрытое восхищение и восторженность могуществом небес. А?! – лукаво и одновременно очень прямо, произнеся речь, смотрит на него Марбас.

– Да я, первый, кто…– трясет своей козлиной бородой в нервном припадке Азазель, готовый накинуться на своего извечного оппонента на этих совещаниях в кабинете Люцифуга, который уже знает, чем всё закончится и не мешает конструктивности этих прений.

– Ещё скажи, что нам необходима люстрация, – Марбас не дает закончить фразу Азазелю, после чего кабинет оглашает дружный смех Баала, Люцифуга и ещё нескольких второстепенных демонов присоединившихся к Марбасу.

После чего наступает время успокоения, в котором Азазель, видя численное смеховое преимущество, скрипя зубами, затаивается в себя.

Люцифуг отдает должное его терпению, и после его заявления, что уже пора присоединиться к сегодняшней делегации, все собираются и отправляются в департамент внешних сношений, где после сверки основных тезисов вносимых представлений в совещательную палату по обсуждению законоположений между всеми ответственными представителями ведомств, будет отправлена делегация на этот еженедельный совещательный форум, только на котором и представляется возможность представителям таких разных идеологических конфессий высказать свою позицию по вопросам мироустройства.

*******

Устройство амфитеатра форума было выдержано в древнегреческом «стайле», который, конечно, получил такое название из перенявших его человеческих кругов, умевших разве только перенимать и выдавать за свои те божественные мысли, который внушал им творец, испытывающий непонятное для ангелов к ним пристрастие.

При всем этом, надо понимать, что всё сущее, облачённое в форму и получившее свою объёмность согласно воззрениям на то создателя, существовало в пределах допустимости сознания, которое, опять же, ограничено только скобками, выставленными самим сознанием, которые, в зависимости от ситуации, могут выставляться, как внутри, так и снаружи.

Творец же, пойдя путём не предположения, а располагания, через оформление в видовость именно существенности, для того, чтобы не мучить сознание конечного продукта – человека – недоступными для его понимания техническими терминами, облёк всё в мифологическую обёртку и озадачил ею человека, тем самым заложив в него мину замедленного действия, под названием: «Потребность знать», которая, из-за недостатка (как это считает творец) сознания, часто подменяется на – «Потребность взять».

Но как бы сильно (до степени ограничения и недомолвок) не доверял творец человеку – тот, имея сознание и досужие мысли (путем вложенной в него логичности), всё-таки имеет свои представления на счёт всего немыслимого, которое стоит за всеми этими мифологизмами, и на основании которых он и строит тот мир, который скрывается за всеми этими налетами таинств.

Вообще, всё видимое небесное мироустройство (с его архитектурными излишествами) больше смахивало на тот неисчерпаемый источник вдохновения, который и послужил для заимствования всех его особенностей для колыбели цивилизации – Древней Греции.

Что же касается отпавшего братства – оно, желая кардинальных изменений, всё же не собиралось отказываться от тех благ, которые давал прежний режим. И они, не долго мудрствуя и попутно изобретя велосипед под названием денебесация, внесли небольшие коррективы во внешний вид новой их обители, изменив или переименовав все существующие названия, тем самым демонстрируя свою независимость от прежнего порядка, который только и знал, как ограничивать их свободу и подрезать им крылья.

Так на самой высоком холме была выстроена резиденция для Люцифера, получившая название: «Капитолий», в которой он вместе с избранными только своей исключительностью демонами (а не каким-то жалким подобием волеизъявления – голосованием) решал наиболее знаковые вопросы, возникающие у них.

И если схематично посмотреть сверху вниз на все эти административные здания – складывалось такое впечатление, что Капитолий, как огромный метеорит, упал с небес в воду и образовал вокруг себя уходящие вдаль круги, каждый из которых, сам по себе, образовывал округ, который по мере и в порядке отдаления от Капитолия, нёс в себе, как определенную цифровую, так и вещественную информацию (в зависимости от номера круга, своих характерных обитателей, высылаемых сюда, уже в зависимости от их заслуг перед самим собой и обществом).