Читаем Пруссия без легенд полностью

Гениально — но одновременно парадоксально! Пруссия в качестве основателя империи: это было, если рассматривать в исторической ретроспективе, почти столь же фантастическим действом, как Лютер в качестве папы римского. Ведь вспомним только: прусское королевство вообще смогло возникнуть только потому, что "Пруссия", Восточная Пруссия, принадлежала не Империи, а польской короне, и прусский король сначала мог называться только как король "в" Пруссии (Kцnig» in «PreuЯen). Позже, в качестве короля Пруссии (Kцnig» von «PreuЯen) он был вечной занозой в теле для Империи. В отличие от Австрии, которая глубоко укоренилась в историю Империи, выросла из Империи и никогда полностью не расставалась с имперской идеей, Пруссия скорее была противопоставлением, Анти-империей, в том числе по своей сути. Древний рейх, ветхий, к своему концу с едва различимыми государственными чертами, был универсальным европейским мифом со своими корнями в античном Риме. Пруссия была начищенной до блеска и новенькой, чистым государством разума без какого-либо исторического ореола святости, вполне государство среди государств, совершенно четко просчитанная государственная идея, продукт не средних веков, а Просвещения. То, что именно Пруссия однажды должна будет обновить империю — это в Пруссии классического периода любой посчитал бы за шутку.

Теперь, конечно же, кажется, будто лозунг "Кайзер и Рейх" в 1871 году был только лишь красивым, старонемецким романтическим и историзированным одеянием для немецкого буржуазного национального государства, в целом нового и современного. Но мы видели, что это было нечто большее: по меньшей мере отклонение от обычного национального государства, отвлекающий маневр, с помощью которого Бисмарк всем им — как властителям, так и буржуазным националистам, как южным, так и северным немцам, жителям Пруссии и жителям других земель — хотел угодить, при этом никому из них не давая полностью того, чего они жаждали — вот к чему он в действительности собственно стремился.

По крайней мере на мгновение это ему тоже удалось — за исключением одного: его собственного короля. Для старого Вильгельма I "Кайзер и Рейх" означали, как он буквально говорил, "кончину Пруссии". Он заранее говорил, что титул кайзера, который он должен будет нести впредь, затмит прусский королевский титул. В крайнем случае попробует стать "Кайзером Германии", так, как до этого он был королем Пруссии — стало быть, взойдет Германия в Пруссии вместо восхода Пруссии в Германии. Если же это было невозможно — "что для меня звание комедийного майора?" ("комедийными майорами",»Charaktermajore «называли капитанов, которые при увольнении получали звание майора в качестве утешительного приза). В последний момент он даже хотел сорвать провозглашение кайзера, говорил об отречении. ("Фриц [61] должен заняться делами. Он всей душой с новыми обстоятельствами. Но я ни на йоту не буду ими заниматься, а буду держаться за Пруссию"). Когда Бисмарк в конце концов его уговорил — за день до провозглашения кайзером — король сказал, прослезившись: "Завтра — самый несчастный день моей жизни. Мы будем хоронить прусское королевство".

Бисмарк в письме своей жене описал это как королевскую причуду, и подобным же образом рассматривали это и большинство историков: в лучшем случае как сентиментальную слабость старого человека по отношению к старому и отсталому. Так же смотрело тогда на это и большинство, в том числе большинство жителей Пруссии. Но старый король заглянул куда глубже, чем большинство людей. С провозглашением кайзера в Версале 18-го января 1871 года, день в день через 170 лет после коронации первого прусского короля в Кёнигсберге, началось долгое умирание Пруссии.

Пруссия просуществовала в Германской империи еще 75 лет, хотя в конце лишь в виде тени, и погибла только в 1945 году вместе с рейхом. Но история империи и прусская история этих трех четвертей века не идентичны, они вовсе не шли параллельно; скорее они шли в противоположных направлениях. Империя расцветала и становилась все могущественнее; Пруссия же скатывалась в упадок, она становилась в империи все более слабой. История германской Империи между 1871 и 1945 годами — захватывающая, противоречивая, грандиозная и ужасная история. Прусская история в то же самое время — всего лишь конец песни. Отзвук собственной прусской истории, безостановочное падение в провинциальность. Германия — прежде чем она в 1945 году буквально разлетелась на куски — в течение шести ужасных лет держала в напряжении весь мир; в эти шесть лет ни одна душа уже больше не интересовалась Пруссией, даже для её собственных жителей она больше не была живой реальностью. Она взошла в Германии, как в прозорливый момент предсказал король Фридрих Вильгельм IV уже в 1848 году.