Читаем Пруд гиппопотамов полностью

– Мы вообще не можем говорить, Амелия. Я умираю от любопытства, желая узнать, что вы нашли, но тебе лучше уйти, прежде чем Рэдклифф начнёт ругаться.

Остальные уже подчинились призыву. Следуя за ними, я увидела, как Эвелина вернулась к тому месту, где сидел Давид.

Когда Эмерсона наконец убедили остановиться, барьер исчез, и бо́льшую часть упавших камней убрали со ступенек. Вид того, что лежало внизу – вырубленная в скалах лестница, нырявшая вниз под крутым углом, низкая неровная крыша – не был чем-то тревожащим или необычным, но я заметила, что наши рабочие с готовностью исчезли, как только Эмерсон разрешил им. Абдулла, должно быть, рассказал им о мумии. Как я могла обвинить мужчин в том, что они боятся такого предзнаменования, если оно затронуло даже меня?

– Этого будет достаточно. – Эмерсон вытер влажный лоб грязным рукавом. – Завтра нам понадобится побольше досок, Абдулла, чтобы закончить крепление крыши. Мне не нравится, как она выглядит.

– Будет так, как ты сказал, Эмерсон. И тогда ты возьмёшь... – Его рука как-то странно, судорожно дёрнулась, как будто он не хотел даже указывать на мумию, а тем более называть её.

– Да. – Эмерсон посмотрел на меня. – Иди, Пибоди, я тебя догоню.

Нефрет и Рамзес уже покинули гробницу вместе с Уолтером. Я позволила сэру Эдварду предложить мне руку.

– Вы, должно быть, очень устали, – промолвил он сочувственно.

– Не больше, чем вы, я думаю. – Он был совсем не похож на элегантного джентльмена, которого я когда-то встретила: одежда покрылась пятнами и была измята, а волосы побелели от пыли. Из грязи, измазавшей лицо, весело глядели два синих глаза с красными ободками.

– Я считал себя мастером раскопок, – признался он. – Но по сравнению с вашим мужем Ньюберри и Шпигельберг[186], с которыми я работал в прошлом сезоне – жалкие дилетанты.

– Он будет работать в том же темпе, пока мы не закончим, и вы это знаете. Сможете вынести?

– Я лучше рухну замертво, чем признаю поражение, – ответил он со смешком. – Однако меня беспокоит мистер Уолтер Эмерсон. Если я могу как-то – конечно, с предельной тактичностью – помочь ему...

– Потребуется значительная степень тактичности. Но я благодарю вас и буду иметь это в виду. Вы решили принять приглашение мистера Вандергельта остановиться у него?

Мои колени подкосились, когда я ступила на землю. Не из-за усталости – я наступила на гальку. Мужская рука помогла мне удержать равновесие.

– Я бы предпочёл остаться в отеле, если вы с профессором не возражаете.

– Я не возражаю, – подтвердил Эмерсон. – Если тебе нужна рука, Амелия, обопрись на мою.

Сэр Эдвард поспешил к ведру с водой, а я заметила:

– Эмерсон, ты должен перестать подкрадываться к людям таким образом. Это не только грубо, это нервирует.

– Я хотел услышать, что он так нежно шепчет тебе на ухо, – буркнул мой муж.

– Он не шептал, и вовсе не нежно. Хотя и интересно. Я ожидала, что они с Гертрудой захотят остаться вместе.

– Ты ошиблась, Пибоди. Случается и такое.

Ещё раньше я заметила, что Уолтер не очень хорошо выглядел, но не восприняла это всерьёз до тех пор, пока обеспокоенность не высказал сэр Эдвард. Даже на меня негативно повлияли тяжёлые нагрузки, скверный воздух и тошнотворное зловоние, доносившееся с подножия лестницы. Он повеселел – как и мы! – после купания и смены одежды, но когда мы встретились за ужином, я присмотрелась к своему зятю и не обрадовалась увиденному. Однако воздержалась от комментариев, пока Эмерсон не сообщил нам, что отныне он хочет ночевать у могилы, а Уолтер не стал настаивать на том, что намерен разделить с ним эту обязанность.

– Тебе не следует покидать... покидать судно каждую ночь, – сказал он, предусмотрительно не глядя на меня. – Мы займёмся этим по очереди, Рэдклифф, как обычно.

– Я не понимаю, почему кому-то из вас следует находиться там, – удивилась я. – Абдуллу не обманут во второй раз, и я считаю высокомерием и предубеждением мнение, будто присутствие одного англичанина предотвратит то, что не в состоянии предотвратить пятеро преданных египтян.

Я надеялась, что это прозвучит убедительно, и мне не придётся выражать свою уверенность в том, что Уолтер не справляется с работой, поскольку это только придаст ему ещё больше решительности доказать противное. Не обращая внимания на мои тонкие намёки, Эмерсон сорвал мой план, громко объявив, что он говорит не об англичанах вообще, а о себе в частности, и что, если кто-то сомневается в его способностях, он может предоставить письменные показания большинства жителей Египта.

В конце концов, мне пришлось открыто заявить Уолтеру, что он не в форме, Уолтер с негодованием отрицал это, и я отправила его прямо в кровать.