Читаем ПрозаК полностью

Поклонник, скупив все записи Уилли, устроил ему гастроли в Европе, однако, расхлябанный хистрионик[10] Уилли ни в Париже, ни в Амстердаме не преуспел. Возвратясь домой, он заболел пневмонией и умер. Говорят, что как раз в тот самый день Поклонник, чьи следы позднее затерялись где-то в Восточной Европе, еще не зная о смерти Уилли, проигрывал его последний альбом. А когда прознал, то на вечере в честь Уилли сказал: “я не зря его тогда слушал — видимо, он неспроста мне звучал”.

Экспонат восьмой: Яишница Джек (бумажный носитель, чехол). Незадолго до смерти поселившись у бывшей жены, как-то ночью вытолкавшей его на мороз, Уилли сдружился с квартировавшим у нее поваренком, которого за игру на гармошке, а заодно за глазунью, похвалил сам Сэмми Ли “Слон”.

Когда Уилли предложил Джеку вместе с ним прошвырнуться в бордель, тот неделю где-то скрывался — ведь он даже гулящих девок стеснялся, что уж говорить не о блядующих, а о блюдущих себя! После того, как Сипатый Уилли рассказал ему про блюзмена, продавшего Дьяволу душу, Джек неожиданно стал серьезным, как смерть. Заранее облюбовав показавшийся ему знаменательным перекресток (вокруг отрешенно шептались деревья), он спозаранку явился туда и плюхнулся в пыль. В полдень из-за горизонта выехали неприметные дрожки. С них соскочил громаднейший негр. Он вразвалку приблизился к Джеку и, чуть не потеряв равновесие, пнул ботинком валявшийся рядом с Джеком чехол. Джека била мелкая дрожь. Незнакомец взял у Джека гитару и настроил ее на свой вкус, а затем исполнил диковинный блюз, в котором невозможно было разобрать ни единого слова, однако Джек догадался, что блюз был про него. После этой встречи он стал знаменит.

Экспонат десятый — Модник Макс (бумажный носитель).

Когда дела на земельном участке пошли совсем плохо (все валилось из рук), взял в руки гитару. Стал терзать ее по нужде, а в результате прогремел на весь свет. Не умея читать, сам сделал себя (self-made man), сам собрал инструмент (а иногда мастерил диддли бо[11] прямо на сцене). Когда обрывалась струна, он завязывал ее узелком. Пробавлялся массовкой, а жил под мостом. Шум входил в одно ухо и выходил из другого. Музыка внутри него звучала так явно, что перекрывала весь шум. А по голове шли поезда.

Сорок восьмой, воскресенье, два часа ночи, возвращался из бара. Выбит глаз, череп проломлен. Пропали шестиструнка, шляпа, часы. Позже болтали, что рядом с местом ограбления видели проезжавшего на велосипеде здоровенного негра с гитарой, напоминающей ту, на которой играл Макс. Ему было тридцать четыре. Речь пузырилась на его рту. Ввалился к подружке: “Бог, будь милостив”. Мертв.

Экспонат девятый: Грег Глузман (диск для ПК, аудио: интервью, воспоминания старшего брата).

— Сочиняя, пью только соки. Обмываюсь три раза в день прохладной водой. Ломкие волосы, блеклая кожа, дряблые десна… малейший изъян в себе выбивает меня из седла. Когда я пишу, я должен быть божеством.

Перед нами Грег Глузман, белый блюзмен. Его мать умерла, когда он был совсем молодым, а отец дожил до того возраста, когда стал выглядеть одних лет со своим сыном. И не переставал костерить. Грег перепробовал — и перепортил — кучу профессий: стоял за прилавком, ночью спал под тем же прилавком, не умея играть на пианино, грузил пианино, и все это время не переставал совершенствовать свое мастерство[12]

* * *

Карьера брата подходила к концу, но из него по-прежнему пытались выжать все деньги. А вот что писали газеты: “на сцену выполз немощный старичок, которому рев фанатеющих рэйверов, казалось, не внушал ничего кроме страха. А ведь когда-то Грег Глузман запускал ложку во все вкуснющие джем-сессии искусников блюза, не говоря уже о том, что шафером на его свадьбе был сам Сэмми Ли “Слон”! ”.

Под брата подкапывались все, кому было не лень. Однажды его обвинили в том, что он торговал на черном рынке поддельными воспоминаниями бывших рабов. Разумеется, это было неправдой. Теперь — про последний концерт. Грег исполнил пять песен и его унесли. Таблоиды налились гневом и краской. На следующий день он пошел за молоком в магазин и, увидев злобные заголовки, упал. “Я чувствую себя хорошо” — так назывался один из его самых удачных хитов.