Потом мы добрались, наконец, до места, с которого началось наше путешествие. Там уже вовсю кипела работа: кто-то раздобыл доски, кто-то кричал, что знает, как найти кур и где можно взять тёплые одеяла, а мужик в телогрейке дал мне колун и деловито указал на горку поленьев. Да, нужно рубить, холодно, а так у нас будет шанс пережить эту зиму.

В ходе работы мысли о городе отступили на второй, а там и на десятый план. А легче мне стало ещё тогда, на обратной дороге, когда я рассказал, что писал несмываемым фломастером в лифте слово “AC/DC”, бил стёкла в заброшенных домах, а мастера вызывал только недели через две после того, как кран сорвало.

Белесая мгла рассеивалась, появились первые проблески солнца. Мы отвоёвывали у этого холодного безлюдного пространства шаг за шагом. То здесь, то там возникали какие-то постройки, пусть примитивные, но зато как пахло от них свежеструганными досками!..

— Когда же так пахло? — спросила соседка с моего этажа, словно прочитав мои мысли. — Может, в детстве?

— Да, — ответил я ей. — Точняк как в детстве.

©Дмитрий Брисенко, 2004

Дмитрий Брисенко. Следят

Когда Прихватов догадался, что за ним следят, было уже поздно что-либо предпринимать. Прихватов тихим голосом поинтересовался, выходит ли стоящий перед ним гражданин, тот потеснился, и Прихватов, виновато шмыгнув носом, сошел на совсем не нужной ему остановке.

Оглянувшись, он убедился, что следящий за ним сошел тоже. Прихватову показалось, что за время поездки на троллейбусе морозу прибыло: теперь пар изо рта клубился вовсю, а асфальт побледнел. Прихватов еще раз обернулся. Следящий тут же воткнулся глазами в рекламный щит, зато женщина, наоборот, отвела взгляд от идущей навстречу девушки и посмотрела прямо в глаза Прихватову. “Эк она впилась”,— подумал он беспокойно. При этом женщина сделала чуть заметный жест рукой, немного больше отведя ее назад, точно принимала эстафетную палочку. Что-то переключилось в сознании Прихватова, и он с тоской скрипнул зубами: “Началось”.

Переходя улицу, он поймал напряженный взгляд постового милиционера. Прихватов съежился и приготовился предъявить документы, но милиционер вдруг резко развернулся и жестом приказал какой-то машине остановиться. Прихватов проследил в направлении его жеста и увидел компанию молодых людей. Те пили пиво из бутылок и махали ему руками. Прихватов ускорил шаг и нырнул в подземный переход.

В переходе его ожидали торговки сигаретами и лимонами “три на дэсять”. Они охотно отрывались от своих занятий и провожали Прихватова долгими взглядами. Встречные тоже стремились заглянуть в глаза. Прихватов буквально вбежал в вестибюль метро. Когда он проходил мимо двух теток в красных шапочках с кокардами, ему послышалось, как одна сказала другой: “Еле шевелится, гаденыш”.

Прихватов проскользнул между челюстей турникета и припустил по эскалатору чуть ли не бегом. Поезд, сверкнув фарами и оглушительно проревев, вынырнул из туннеля. В пронесшейся кабине Прихватов успел заметить строгое лицо машиниста. Его взгляд, без сомнения, был сосредоточен на лице Прихватова. Поезд даже слегка проскочил платформу и потом некоторое время выползал задом из туннеля.

Прихватов сел на первое попавшееся место и достал из портфеля газету. Смысл статьи, которую он начал читать, ускользал от него. Кажется, речь шла о спорте. Не нужно было отрывать голову от газеты, чтобы понять: все сидящие напротив неотрывно смотрели на него. “Следят”,— простонал Прихватов, и бросился вон из вагона на следующей остановке. Ехать на работу он раздумал, решив вместо этого отправиться к подруге. Он поймал такси и, пряча глаза, сбивчиво объяснил водителю куда нужно ехать. На полдороги, когда они стояли на светофоре, водитель полез за чем-то в бардачок и, шаря там, неожиданно повернул голову, едва не столкнувшись с Прихватовым лбами. Прихватов судорожно отсчитал положенную сумму и выскочил из машины. Зажегся зеленый свет, машины загудели, но водитель продолжал полулежа обозревать Прихватова.

Прихватов долго бродил по тесным переулкам, избегая скоплений людей и просто случайных прохожих. Вскоре стало темно, и он решил пойти в кино. Покупка билета прошла спокойно, билетерша пыталась из-за стекла кассы нашарить глаза Прихватова, но тот, научившись уже избегать любопытных глаз, смотрел все время в сторону. На входе пожилая женщина-контролер оторвала корешок билета и тихо, но внятно произнесла: “Коротышка”.

— Простите? — вздрогнул Прихватов.

— Контракт с коротышкой, — улыбнулась женщина, обнажив неровные зубы. — Хороший фильм.