Читаем Провокативная терапия полностью

Психотерапевт также показывает, что он воспринимает бо́льшую часть поведения клиента как актёрствование, т. е. его можно контролировать и менять. Так, например, если женщина с конверсионной истерией приходит на психотерапию с «парализованной» рукой, то вскоре она обнаруживает, что у её психотерапевта тоже «парализована» рука. В отличие от неё у него есть преимущества: он может говорить о своём «параличе», находить ему объяснение, при необходимости пользоваться рукой, а потом немедленно возвращаться в парализованное состояние. Эта техника часто влечёт за собой мгновенные изменения в поведении клиента. Как будто психотерапевт обыграл его в им же придуманную игру или присвоил себе его заблуждение. То есть психотерапевт будто говорит: «Ладно. Я согласен сыграть с тобой в эту игру. Может быть, я и не выиграю, но и ты не выиграешь (а я получу удовольствие). Как тебе понравится сыграть в игру, в которой невозможно выиграть?»

Как и в случае некоторых других техник, терпение является необходимым условием. Многие проблемы клиента невозможно изменить сразу. Психотерапевт как бы говорит: «На моей стороне свобода, общество, семья, окружение и частично ты сам. Это неравный бой, и я собираюсь победить. Я не выйду из своей роли. Как долго ты выдержишь?»

В рамках провокативной терапии психотерапевт своим поведением (например, ролевым моделированием, юмором, причудливыми альтернативами и т. д.) демонстрирует клиенту, что существует множество различных способов концептуализировать его проблемы (а значит, понять их и поступить соответствующим образом).

Как следствие, у клиента появляется возможность взглянуть на свою проблему с разных точек зрения. Однако также необходимо учитывать тот факт, что у любого человека есть потребность и способность извлекать смысл из пережитого. Кроме того, возможно, будет быстрее и значимее (хотя, может, и не так полезно), если клиент объяснит свои выводы, сделанные по результатам терапии, в собственных терминах. Провокативный психотерапевт может опираться на адекватную и упорядоченную теоретическую базу, но, по сути, он не стремится дать своим клиентам стройную философию (или религию) на всю жизнь. Он хочет, чтобы клиент осознал определенные аспекты своего поведения и понял, как они ему вредят, а потом он научит его совершать нужные изменения. Однако вопросы, начинающиеся с «почему», которые клиенты задают на сессиях, часто просто высмеиваются психотерапевтом. Пример.

Клиентка (со слезами на глазах): Но почему я такая?

(Психотерапевт откидывается в кресле, удивлённо поднимает брови, качает головой, поднимает руки и бессильно опускает их на подлокотники кресла, издавая долгий низкий вздох недоумения.)

Клиентка (после паузы, раздражённо): Это всё, что вы можете сказать?

(Психотерапевт снова беспомощно вздыхает.)

Клиентка (всё ещё раздражена, но уже смеётся и вытирает слезы): Да ладно вам, Фрэнк.

Психотерапевт (наклоняясь вперёд, подбадривающе, медленно, искренне и глубокомысленно): В ЖИЗНИ есть тайны, которые никогда не будут разгаданы.

Клиентка (смеётся, с досадой качает головой): Вот чёрт!

(С. 14)

Выбор слов, смыслов и конструкции, в которые обличены ответы, важны не сами по себе, а лишь в той мере, в какой они учитывают ключевые аспекты поведенческой и социальной реальности. Провокативный психотерапевт может предложить с десяток шуточных объяснений всех типов. Шуточный тон будет явно указывать на то, что поведение важнее конкретного объяснения. Другой пациент спрашивает: «Ну почему я такой?»

Психотерапевт (с профессиональным глубокомыслием): Ну, это очевидно. У вас изначально были кривые хромосомы, ваша мать испортила вам жизнь, а окружающая среда прожевала и выплюнула то, что осталось! Так какой же, чёрт возьми, у нас есть шанс изменить вас? (С. 15)