Читаем Провинция полностью

Я пришёл по адресу в его офис. Это было пятиэтажное здание, больше напоминавшее гостиницу, собственно, чем оно и являлось много лет назад. При входе меня встретило небольшое помещение с панорамным остеклением. Оно было захламлено различными офисными принадлежностями, типа столов, стульев и шкафов. На окнах этого помещения можно было разобрать надпись: «администрация гостиницы». Некоторые буквы отсутствовали полностью, некоторые наполовину, но надпись в целом ещё читалась.

Дальше по коридору я наткнулся на отдел кадров. Там сидела очень болтливая женщина с излишне броским макияжем, который подошёл бы какой-нибудь старлетке, изучающей женские секреты красоты, но никак не сорокалетней даме. Её звали Валентина Александровна, и говорила она высоким и громким голосом, на такой невольно сам переходишь, когда увлекаешься болтовнёй и забываешь за собой следить. Но её голос был особенно тонок, к которому я привык не сразу, честно говоря, я не слышал ни разу, чтобы эта женщина говорила нормальным голосом.

Она была приветлива, но говорила так много лишней информации, что я постепенно перестал вслушиваться в её слова. Но прежде я узнал, что открыта вакансия на должность менеджера по аренде недвижимости.

— Неплохо, — говорю.

— Согласны?

— Да.

— Тогда я вас запишу.

Болтливая женщина пообещала мне, что устроит собеседование через три дня, и на сей раз я оделся поприличнее.

Сперва я встретился с руководителем отдела аренды. Этим отделом руководила девушка лет тридцати пяти по имени Гузель, и на тот момент отдел состоял из неё одной. Её кабинет находился по соседству, стенка к стенке, с кабинетом отдела кадров. Оба эти помещения были небольшими по размеру, они когда-то служили гостиничными номерами, судя по всему, одноместными номерами. Мы поговорили с Гузель недолго, она задавала несложные вопросы о моём образовании и опыте работы. Уже через пять минут мы поднимались на третий этаж, где был кабинет самого Игнатьева.

Для понимания, немного опишу архитектуру того здания. Парадный вход у него был ровно посередине, к нему вела широченная тропа от парковки и высокая лестница с просторным крыльцом. Зайдя внутрь, направо и налево шёл длинный коридор с кабинетами по обе стороны (бывшими гостиничными номерами), и так на всех пяти этажах, за исключением первого, где всё левое крыло занимал один очень известный банк. Напротив парадного входа находилась лестница, пронизывающая все этажи, а также ведущая на цокольный этаж. Эта лестница то шла единым целым, то разделялась по сторонам на пролёте. Старый ремонт, требующий обновления, и старомодные решения, например, множество живых растений у окон и ковры на полах.

Я и Гузель поднялись на третий этаж, повернули направо и прошли до конца по коридору. Нам открылась светлая приёмная комната. Там, за рабочим столом, сидела секретарь в окружении офисной электронной техники. Она что-то печатала на своём компьютере, мельком взглянула на нас, когда я и Гузель проходили мимо, и снова опустила глаза в монитор. Дверь в кабинет Игнатьева была настежь открыта. На самом деле, его дверь всегда была нараспашку, если он никого не принимал у себя. А ещё в его кабинете было невероятно душно. Хоть летом, хоть зимой, заходя к нему, нужно готовиться, что спустя уже пару минут начнёшь запотевать, не смотря на наличие кондиционера, который на моём веку ни разу не включали.

Лично Игнатьева я никогда не видел и не представлял, как он выглядит, до той встречи. Учитывая его репутацию в обществе, я ожидал встретить человека очень статного и рослого. Но предстал предо мной очень низкого роста старичок, протянув мне свою слабую руку, чтобы поприветствовать. Его шеи практически не было видно из-за сутулости, небольшое возрастное пузо, худые руки и ноги, полысевшая голова — он выглядел аляповато и не внушал внешним видом авторитет «большого» человека. Конечно, на момент нашего знакомства, Игнатьеву было немного за семьдесят, но я разочаровался не в его старости, а в его простоватости. Ведь он даже одевался под стать своему ветшающему бизнесу: исключительно мешковатые джинсы, дешёвые кроссовки и монотонный свитер или тонкий джемпер, в зависимости от времени года.

Мы втроём сидели за столом. Гузель уткнулась в телефон, а я и Игнатьев беседовали. Его не сильно интересовало моё образование и опыт работы, он говорил так, будто я был единственным претендентом на должность, и, скорее всего, так оно и было.

— Я уже не могу за всем уследить, сильно сдал с возрастом. Видимо, женщины меня не вдохновляют, как прежде, — откровенничал он со мной. — Множество помещений у нас пустует. Когда-то мы занимались всем, что имеем, но сейчас мне легче сдавать всё в аренду. У нас есть склады, магазины, рестораны… Гузель наработала неплохую базу клиентов, я доволен её работой, к ней у меня нареканий нет. Но она одна не справляется с таким объёмом, поэтому нам нужен человек, который будет искать арендаторов в интернете. Как ты будешь действовать?

Он так резко прервал свою речь этим вопросом, что озадачил меня им, но я не подал виду и произнёс: