Читаем Провинциал полностью

Провинциал

Постоянно — ни о чем не думаю. Сейчас думаю об одном, завтра — о другом. Постоянные раздумья о чем-то одном, по-моему, признак большого комплекса. У меня его нет.

СДАЮСЬ

Да, в теннис — часто. И отнюдь не по политическим мотивам. Просто от бессилия. Знакомое чувство. Не очень-то приятное. Главное, чтобы не оставалось озлобленности при этом.

ТЯЖЕЛЕЕ ВСЕГО

Тяжелее всего выполнять неприятную работу. Тяжело и противно. Ну, например, выполнять решения, которые считаешь абсолютным абсурдом. Или говорить слова, в которые не веришь.

Или выбирать между совестью и целесообразностью.

Вот это очень тяжело, и я стараюсь этого не делать.

ХОЧУ ЗАБЫТЬ

Хочу забыть казусы, которые в моей жизни были. И в личном плане, и в общественном. Разные…

НИ ЗА ЧТО НЕ ЗАБУДУ

Вообще-то это вещь интимная… Не забуду первую любовь, буду всегда помнить родителей, дочь, жену, близких мне людей.

СОВЕТУЮ

Советую не горячиться особо.

ПРИНУЖДАЮ

Не люблю принуждать.

ОТДЫХАЮ

Очень люблю отдыхать! По воскресеньям и летом, и зимой. Летом в Сочи, зимой на лыжах. Классное время! Но иногда охватывает ужас, что полностью отстал от жизни. Слишком долго отдыхаю и уже ничего не соображаю, что происходит. Это когда недели две удается отдохнуть.

ПУТЕШЕСТВУЮ

Да, люблю ездить. Но — не ради созерцания. Эта пассивная японско-американская манера путешествовать с кинокамерами, фотографиями возле Пизанской башни или Собора Василия Блаженного — все это мне не доставляет удовольствия. Гораздо интереснее люди. Путешествие не для того, чтобы пейзажи менялись за окном автомобиля, а чтобы были интересные обстоятельства и интересные люди. А люди интереснее всего в Нижнем Новгороде. В нашей области. В Москве… За границей тоже есть, но могу сказать, почему в России самые интересные люди. «Там» везде регламентированная жизнь и очень четкие правила. Это неинтересно. Скучно. Нет азарта. Вид Нью-Йорка отличается от вида Сиднея, это я могу сказать точно. Но когда начинаешь общаться с людьми, то выясняется, что разница небольшая.

ЧИТАЮ

Читаю разное: мемуары, экономическую литературу. В последнее время, в связи с угрозой коммунизма, особенно активно начал читать книги по русской истории.

Современное — тоже. Волкогонова читал, публикации Антонова-Овсеенко. Что касается классической литературы — мне ближе русская классика. Чехов. Да, у Чехова все — безысходно. Но Чехов тонко, как никто, чувствовал человеческую душу.

МОЙ САМЫЙ БЕЗУМНЫЙ ПОСТУПОК

Много было безумных поступков. В детстве, например, уходил из дома, считая, что стал взрослым и могу прожить без матери. По нескольку дней жил в каких-то подвалах, зарабатывал деньги, разгружая машины с молоком и сметаной. За 50 копеек или бутылку кефира.

Или была еще поездка автобусом в Абхазию и Грузию. В одиночестве. Когда меня чуть не убили в поезде, который стоял в тупике в Адлере. Я тогда уже в университете учился, но детство во мне еще играло.

Сейчас безумных поступков все меньше и меньше. Можно сказать, совсем нет. Естественно: безумные поступки совершаются в незрелом возрасте. У взрослого человека это квалифицируется по-другому: это уже — болезнь. А я человек здоровый. Я на это уже не способен.

Я ЛЕТАЮ НА ВОЗДУШНОМ ШАРЕ

Есть у нас в Нижнем один человек, весьма экзотический, путешественник, который пытался дойти пешком до Северного полюса, неудачно, правда, а теперь собрался туда же на воздушном шаре.

Я решил посмотреть, что же это за шар такой. Ощутить его возможности. Хотя и понимал, что идея гиблая просто потому, что нужен постоянный ветер в сторону Северного полюса, чтобы шар туда долетел. Что маловероятно.

Но все же сам шар посмотреть было любопытно. И еще более меня привлекала возможность увидеть Нижний Новгород с высоты птичьего полета, а не с самолета. Решил лететь.

В одно из летних воскресений мы попробовали. Ощущение захватывающее!

Сначала накачивали шар теплом. Очень сильно. И он стал настолько легким, что когда люди, которые удерживали люльку, — а их было человек тридцать, — отошли в сторону, шар как из пушки выстрелил вверх.

Нас было четверо в люльке. Мне показалось, что в этот момент мы все потеряли сознание. А когда очнулись, уже наверху, я с изумлением обнаружил, что мой родной Нижний Новгород у меня как на ладони.

Стояла гробовая тишина, поскольку двигателя-то нет, а ветра не слышно: шар летит точно со скоростью ветра.

Ощущение очень необычное, сильное. Некоторый страх был, конечно: чувствуешь себя полностью беспомощным, во власти ветра и силы тяжести. Куда ветер — туда и ты. Тебя просто несет по ветру. Управлять невозможно, там, на шаре, вообще ничего нет, никаких приспособлений.

Пролетели 12 километров, над всей верхней частью города. На «птичьей» высоте — 300 метров. Пролетел над своей родной улицей Крылова, все видно отчетливо, и все видно совсем по-другому, чем всегда. У меня была рация, и я мог общаться со всеми радиолюбителями-нижегородцами. Общался активно, первый раз в жизни.

Короче, все, что было на шаре, оказалось для меня совсем новым. Просто новый мир какой-то.