Читаем Провинциал полностью

Я его инициативу очень даже поддержал. И обратился в правительство с просьбой открыть соответствующий счет. Чтобы граждане, которые не желают быть никому должны, вносили по 800 долларов. Помножьте на 150 миллионов человек - будет 120 миллиардов.

Из правительства пришел странный ответ, что такого счета не существует.

Тогда мы здесь, у себя в администрации, решили открыть свой счет и исправно платить Парижскому и Лондонскому клубам тот возврат денег, который пойдет от граждан. Конечно, у нас граждане не столь богаты, но некоторые люди, достаточно состоятельные, чувствуют себя независимыми и не хотят унижаться.

Я считаю, что это хорошее движение. Патриотическое. Существуют еще долги политические. Это - обязательства перед избирателями, которые сделаны до выборов и которые нужно выполнять. Для меня это - святое дело. Могу сказать, что практически во всех случаях я эти долги возвращал. То есть выполнял свои обязательства.

Если не отдавать эти долги, то тебя больше никогда не выберут. А поскольку меня уже выбирали много раз, и поскольку я понимаю, что я здесь не какой-то временщик, то для меня это имеет огромное значение. Фактически моя ежедневная деятельность, как бы это высокопарно ни звучало, направлена на то, чтобы выполнять взятые на себя обязательства.

И еще бывают долги семейные.

Мать моя, хотя и воспитывала меня и сестру одна, тратила все свои средства на то, чтобы мы могли нормально учиться, нормально питаться, нормально одеваться и иногда даже отдыхать. Мы должны помнить об этом. Я помогаю матери материально. Но материальной помощи, наверное, недостаточно. Тут долги серьезнее.

Есть нравственные долги. Коммунисты проиграли на президентских выборах потому, что не покаялись. И не признали свои гигантские преступления, которые под их руководством совершались в стране. Я считаю, что, если бы они это сделали, наши люди расценили бы это как возврат долга.

АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК

Я говорю по-английски свободно. Причем могу с гордостью сказать об этом только сейчас, а еще пять лет назад не мог. Учил язык в школе, в университете, сдавал кандидатский минимум, но никогда не мог говорить и тем более читать лекции. Сейчас могу. Я читал в Гарварде, в Зальцбурге, в Давосе. Общался с английской королевой на ее родном языке, с премьер-министром Великобритании Мейджором, с баронессой Тэтчер.

Со всеми, кто говорит по-английски, стараюсь общаться на английском, чтобы не потерять квалификацию.

Тем не менее говорить научился, только став губернатором. И считаю своим учителем Тони Дорана, сотрудника Международной финансовой корпорации. Он мне сказал, что количество иностранных инвестиций напрямую зависит от того, буду ли я говорить по-английски. "Я человек ленивый, - продолжил он, - и русский учить не собираюсь. А тебе деваться некуда, потому что международное сотрудничество - магистральный путь развития России".

Тогда я преодолел какое-то внутреннее сопротивление и стал говорить.

Могу сказать, что большая проблема для многих русских состоит в том, что мы не можем набраться наглости и преодолеть себя поначалу. Начать лепетать, даже с ошибками, по-английски. Это самый ответственный и самый важный момент: преодоление. Если переступить через это, то потом можно изъясняться, как Эллочка Щукина, без малейшего стеснения, владея сотней слов.

Сейчас знание языка очень сильно помогает. Я думаю, что международная репутация нашей губернии в какой-то степени связана с тем, что я могу рассказать о нашей деятельности на языке, принятом в мировом сообществе.

МОГУ ПРИГОТОВИТЬ

Еду? Очень немногое из еды могу приготовить сам. Очень редко этим занимаюсь. Только когда нет жены. Тогда готовлю сам. Очень примитивную и вредную для здоровья еду. Яичницу.

Бывали особые случаи, когда я варил гречневую кашу или картошку. В глубоком детстве с матерью делали какие-то пирожные или торты.

Особого раздражения у меня это не вызывает, но и энтузиазма тоже. В этом смысле я совершенно не приспособлен к жизни в одиночестве.

ИНКОГНИТО

Если хочешь чувствовать себя частным человеком, то тогда единственная возможность (не только в Нижнем, но и в России) - изменить внешность. Либо сделать себя неузнаваемым.

Зимой это проще: достаточно нахлобучить шапку. Летом сложнее: нужно надевать очки, какую-нибудь дурацкую кепочку, какие я терпеть не могу. Либо делать физиономию топором и идти напролом, делая вид, что тебя никто не узнает.

Последний вариант я употребляю наиболее часто, поскольку он не требует никаких аксессуаров.

Вообще-то это бывает каждый день.

Дело в том, что для известных людей, и для меня в частности, пребывание в людных местах - проблема. Это превращается в некое публичное действие. Если хочешь пообщаться с малознакомыми людьми, просто поболтать о жизни, то лучшего способа, чем просто выйти на улицу, не существует. Все тебя знают и довольно запросто общаются. Но если это - твоя личная жизнь, то тогда это целая история. Тут есть проблема. Даже за границей. Хотя там - никакого сравнения нет с тем, как в России.

БОЛЕЕ ВСЕГО НАДЕЮСЬ НА...

Надеюсь на себя самого.

ТАЛИСМАН