Читаем Провидец Энгельгардт полностью

Гражданский брак, а точнее – сожительство, ни в коей мере в царской России не имело официального статуса и обществом осуждалось, перед виновными в этом закрывались двери домов их прежних друзей и знакомых (вспомним хотя бы страдания Анны Карениной из одноимённого романа Льва Толстого). А это явление было широко распространено в кругах народовольцев (пример – отношения Желябова и Перовской). Современник, либеральный деятель и противник Чернышевского, А. В. Эвальд, писал, что даже те молодые женщины, которые читали «Современник» ничего в нем не понимая,«считали себя […] какими-то Жаннами д’Арк, призванными к пересозданию человечества, в сопровождении своих поклонников, разумеется». Герои романа Чернышевского Вера Павловна и Дмитрий Лопухов вступают в фиктивный брак: «После женитьбы молодая чета устраивает свою жизнь в соответствии с идеями равенства и независимости супругов; поскольку Лопухов женился, чтобы освободить Веру Павловну, он не осуществляет своих супружеских прав». Вот и увлечение артелями – у мужа крестьянской, у жены издательской, видимо, тоже от Веры Павловны из «Что делать?». Критик И. Паперно опять отмечает: «Четвертый сон Веры Павловны – это утопическое видение общества будущего. Грандиозный дворец из стекла и металла, оснащённый техническими чудесами, – это коммунальное жилище морально и физически совершенных людей, живущих по принципам рационально организованного коллективного труда. Их рабочий день кончается великолепным балом (правильное питание и физические упражнения позволяют им танцевать и петь без устали) сопровождающимся свободным утолением половых потребностей (в специально оборудованных помещениях)».

И далее:

«Цензор, которого по выходе романа просили оценить возможные последствия, написал, что «такое извращение идеи супружества разрушает и идею семьи, и основы гражданственности, [что] то и другое прямо противно коренным началам религии, нравственности и общественного порядка», и сделал заключение, что «сочинение, проповедующее такие принципы и воззрения, в высшей степени вредно и опасно».

И, тем не менее, оно оказало беспрецедентное влияние на общество. «Ни одна из повестей Тургенева, никакое произведение Толстого, или какого-либо другого писателя, не имели такого широкого и глубокого влияния на русскую молодежь, как эта повесть Чернышевского». Как же было «прогрессистам» Энгельгардтам не поддаться тому всеобщему увлечению молодёжи, и не только молодёжи!

Продолжу цитировать Бекетову:

«Анна Николаевна… прекрасно знала французский язык, а также и свой собственный русский, была литературно и исторически образована, очень начитана и сделалась вскоре хорошей переводчицей… Свою профессию переводчицы она ненавидела, называла себя литературным батраком, но добросовестно исполняла свою работу. Зарабатывала она, по-видимому, изрядно….