Читаем Провидение. Лекса полностью

– Что ты хочешь от меня услышать? – я сплевываю кровь на пол и с вызовом смотрю на него. – Думаешь, я буду молить тебя о пощаде? Буду просить меня отпустить?

– Нет, – он качает головой. – Для этого ты слишком гордая. Вся в мать.

На последних словах он срывается на крик и всаживает мне в живот нож. «Главное не закричать! Нельзя доставлять этой мрази такое удовольствие», – бьется в моей голове единственная мысль. И у меня получается – из моего рта вырывается только сдавленный вздох.

– Сука! – кричит мой надзиратель и с размаха бьет по лицу. – Думала, сбежишь? Думала, начнешь жить заново? Хрен тебе! Я буду тебя вечно преследовать!

– Нет… Этого не может быть. Это все нереально… – шепчу, под конец срываясь на крик: – Я же сбежала! Ты должен быть мертв! Ты нереален!

В ответ мой мучитель опять смеется. Этот смех оглушает. Он идет как будто из каждого угла моей клетки. От него невозможно спрятаться. Я даже не могу заткнуть уши, потому что мои руки прикованы к стене. И тут сквозь этот чудовищный смех продирается знакомый встревоженный голос:

– Лекса! Лекса, проснись! Лекса, ну давай же! – голос готов сорваться в истерику. И тут я вспоминаю, кому он принадлежит. Митя!

Я резко просыпаюсь и подскакиваю с кровати, в моей руке призванный кинжал, а сама я не заметила, как выставила его вперед в защитном жесте.

– Ты проснулась, – облегченно выдохнул мальчик, пока я пытаюсь до конца осознать, что это был всего лишь очередной кошмар. – Я будил тебя, но ты не просыпалась. Ты кричала во сне. А я не мог тебя разбудить. Лекса, это было так страшно.

Не обращая внимания на нож, он подбежал ко мне и обнял. Я немного заторможено положила свободную руку ему на голову и растрепала волосы.

– Что тебе снилось, девочка? – спросил стоящий на пороге комнаты Беримир.

– Прошлое, – еле слышно шепчу я, и, не желая видеть, в старческих глазах жалость, пытаюсь сменить тему: – Уже рассвело… Хорошо же я вчера выложилась, раз меня так разморило. Пора собираться, наверное.

– Но я же так и не рассказал тебе, что узнал! – восклицает юный разведчик.

– Моя Мила как раз накрыла на стол, так что умывайтесь и приходите завтракать, – сказал староста и вышел из комнаты.

Как только с банными процедурами было покончено, мы все вместе сели за стол. Митяй опять стащил себе на тарелку целую гору пирожков, и, с явным наслаждением, уплетал их за обе щеки. Я же ловила на себе сочувствующие взгляды хозяев дома.

– Что же с тобой такое приключилось в жизни, дочка? – первой не выдержала Всемила. – Когда я вчера тебя умывала и переодевала, заметила шрамы. Никогда бы не подумала, что на теле может быть столько отметин.

– Скажем так, у меня очень своеобразная семейка. Она как раз и наполнила мою жизнь незабываемыми моментами, следы от которых остались со мной, – туманно ответила я, надеясь, что на этом разговор будет закончен.

– Что же ты молчишь, Мить. Аль, ничего не узнал вчера? – пришел мне на выручку все понимающий Беримир, и я с благодарностью на него посмотрела.

– Как это я ничего не узнал?! – возмутился мальчик с набитым ртом. – Да что Вы такое говорите, дядь Мир! Я все-все узнал. Говорят, в той деревне из сказки не все померли. Чудище только половину деревни забрало, остальные разъехались, кто куда. Боялись, что Лихо вернется. Нападало-то чудище только на тех людей, у кого семьи были. Тех, кто один жил, стороной обходило. Потому все и уехали оттуда. Кто же захочет семью-то терять? Вот, и я считаю, что никто.

– Только семьи, значит. Интересное у вас Лихо. Избирательное, – я доела ватрушку и поднялась из-за стола. – Спасибо, Всемила. Накормили. Я вчера просила Беримира еду мне с собой собрать… Если не трудно, конечно.

– А чего ж трудного-то? – подорвалась хозяйка. – Я все тебе в мешочек положила. Там и пирожки сегодняшние, и булка хлеба, сальца вчера Мира принесла в качестве благодарности. Муженек мой, вона, даже бутылку самогона достал из заначки. Все у дверей стоит. Ты аккуратнее там только, дочь. Возвращайся обязательно. Митяй-то вон как быстро к тебе проникся. Не бросай мальчонку-то. Пока тебя нет, мы за ним присмотрим, ты только возвращайся.

Я поблагодарила добрую женщину, подмигнула Митрофану и вышла на улицу. Погода сегодня радовала. Чистое небо, дует легкий ветерок. Есть свой определенный шарм у жизни в деревне. Где-то замычала корова… или как тут называется это лиловое создание, внешне смахивающее на всем известную Буренку, в соседнем доме запел петух. Что интересно, все животные, которых я успела заметить, были обычными, привычными глазу, только иногда отличались цветом. Надо буде потом у Рикта спросить, почему он не сделал, например, корову с крыльями. Или тот случай, когда птица ему своеобразно предсказала денег, внушил Богу мысль, что коровы летать не должны? Так, погрузившись в размышления о высоком, я шла к краю поселения. Все жители, которых я встречала по пути, улыбались мне и просили быть осторожнее.