Афишируя дружбу с Клосом, Бруннер тем самым подчёркивал свою неприязнь к Гейбелю, который не упускал случая, чтобы неодобрительно отозваться об абвере.

«А может быть, — подумал Клос, — Бруннер старается при помощи дружбы со мной выведать, над чем работает абвер?» Клос не исключал того, что Бруннер, раздобыв какую-то информацию, сразу же докладывал Гейбелю, хотя особых сенсаций в его рапортах быть не могло, поскольку обер-лейтенант Клос относился к категории тех офицеров, которые умеют держать язык за зубами…

Какая-то новая нотка в голосе Гейбеля оторвала Клоса от размышлений.

— Донесения наших агентов подтверждают данные радиопеленгатора, что на территории нашего округа действуют две агентурные радиостанции. Одну из них нам удалось обнаружить в квадрате А-2. Возможно, что противник передислоцирует радиостанцию в другое место, но об этом мы своевременно узнаем от нашего агента, внедрившегося в отряд этих бандитов. Мы могли бы ликвидировать вражескую радиостанцию уже сейчас, но пока не делаем этого, чтобы дать возможность нашему агенту обнаружить связи партизан с агентурой в городе, где они наверняка имеют своих информаторов…

«Видимо, Гейбель имеет в виду именно радиостанцию Бартека», — подумал Клос.

— Насколько я понял вас, господин оберштурмбанфюрер, — прервал он Гейбеля, — вы располагаете агентурой в партизанском отряде?

— Иногда и нам кое-что удаётся, Клос, — ответил за Гейбеля Рехот, его помощник.

— Я первый вас поздравлю, — без улыбки сказал Клос, — когда вы будете иметь радиостанцию в руках.

— Это мне нравится! Мы должны перед лицом испытаний забыть обо всех наших разногласиях и соперничестве. Ликвидация банд, в особенности тех, что наиболее опасны, которые не только совершают диверсионные акты, но и ведут разведку в нашем тылу, является общей задачей вермахта и службы безопасности! — Гейбель опустился в кресло, ожидая вопросов.

Дальнейшее Клоса не интересовало. Извинившись перед Гейбелем, он попросил разрешения уйти, объяснив это служебными обязанностями.

Войдя в коридор, Клос остановился около открытого окна и с наслаждением вдохнул чистый воздух.

— Действительно, там чертовски душно, — послышался голос за его спиной.

Даже если бы Клос не знал этого голоса, он всё равно почувствовал бы, что это Бруннер. Только Бруннер мог так бесшумно подойти с тыла. Бруннер любил подобные шутки и радовался, когда его неожиданно прозвучавший голос заставлял человека вздрагивать.

Клос не разделял таких шуток.

— Крадёшься как кошка, — заметил он с укором.

— Встретимся вечером, Ганс? Предстоит небольшой покер!

— Как всегда, у пани Ирмины?

— Да, завалимся к ней всей компанией, выпьем…

— Жаль, что не смогу, — ответил Клос. В его голосе прозвучало искреннее сожаление. Он хотел бы пойти к этой польке, которая всё больше интересовала его. Необходимо получше присмотреться к ней.

— Может быть, у тебя свидание? — спросил Бруннер.

— Ты же знаешь. — Клос беспомощно развёл руками, — что шеф прикомандировал меня к военному заводу.

— Что-то слышал. Кажется, испытание нового танка…

— Осторожно, Бруннер, — шутливо погрозил ему пальцем Клос. — Не пытайтесь вытянуть из меня военных секретов.

— Избави бог, Ганс, клянусь, это меня не интересует! — Бруннер громко рассмеялся.

«Пожалуй, слишком громко», — подумал Клос, медленно спускаясь по широкой лестнице здания гестапо.

3

Несмотря на беспокойство, с которым Клос вышел из кабинета Гейбеля, где ещё продолжалось совещание, он был в хорошем настроении.

Теперь он знал об облаве, которую немцы готовили против партизан, о той опасности, которая грозила его товарищам.

«Нужно немедленно предупредить об этом командование партизанских отрядов», — подумал Клос. Его беспокоил также гестаповский агент, подвизавшийся где-то вблизи радиостанции. Следовало сообщить товарищам и об этом.

Клос мысленно перенёсся в недавно прошедшие события.

Эта неделя была для него удачной. Инженер Мейер поступил легкомысленно, оставив его на пять минут в своём кабинете, где на письменном столе были разложены чертежи нового танка. Откуда мог знать инженер Мейер, что выделенный для его охраны офицер абвера использует эти пять минут для действий, не предусмотренных его служебными обязанностями?!

Небольшой, но очень точной микрофотокамерой, укрытой в пряжке пояса с надписью «С нами бог!», Клос успел заснять всё, что было необходимо. Специалисты вскоре получат её и используют по назначению. Не каждый день бывает такая удача!

Клос чувствовал, что на этот раз ему снова повезло. Поэтому он менее болезненно, чем обычно, переживал сегодня недобрые взгляды прохожих, которые боязливо уступали дорогу немецкому офицеру.

Он небрежно поприветствовал патруль, а потом, усмехнувшись, и полицейского в коричневом мундире. Усмехнувшись, потому что, увидев его, вспомнил позавчерашнюю сцену с другим полицейским, посиневшие губы которого задрожали от страха, когда Клос начал отчитывать его, не выбирая выражений. Полицейский тогда сразу же потерял уверенность, стал бормотать, что очень извиняется перед господином немецким офицером, что он преследовал торговку, которая…