Читаем Процесс тамплиеров полностью

Плезиан начал с панегирика защитнику истинной веры и только что достигнутой им победе над «отвратительной ересью» тамплиеров, что безусловно было промыслом Божиим. Используя в качестве прелюдии христианский догмат, что, кроме самого Бога, нет ничего, что не было бы создано Богом, он приступил к отчету о том, как Филипп Красивый, Божий наместник на земле, достиг победы над преступными тамплиерами52. Чтобы продемонстрировать эту победу папе король и прибыл со всей своей свитой в Пуатье, отнюдь «не имея намерения взять на себя роль обвинителя, ниспровергателя, наставника или подстрекателя в данном судебном процессе», но вместе с прелатами и баронами, вместе со всем народом «послужить защите веры, Святой церкви и стен Иерусалима и очистить католическую веру от ереси». Затем Плезиан приступил к разъяснению того, в чем же конкретно заключалась победа короля в войне с тамплиерами, «уже в самом начале своем поистине вызвавшей священный трепет, ибо всем был очевиден ее истинный характер и несомненный конец». И теперь, по словам Плезиана, папе ничего иного не оставалось, как распустить орден.

Действия короля «вызывали священный трепет» у королевских министров по четырем основным причинам: во-первых, вначале обвинения исходили от людей слишком низкого социального статуса, чтобы придавать делу скандально громкий характер; во-вторых, обвиняемый в преступлениях орден всегда пользовался всемирным уважением и обладал значительными богатствами и могуществом; в-третьих, преступления, совершаемые его членами, были не только противны человеческой природе, но и богопротивны; и в-четвертых, сложности возникали из-за тех прочных уз, которыми орден всегда был связан с французскими королями, пользуясь их особой милостью и расположением.

И все-таки победа короля, несмотря ни на что, «вызывала восторг», ибо именно его Господь избрал в качестве «смиренного и неподкупного» защитника истинной веры и Иисуса Христа. Тут Плезиан пожелал пояснить намерения короля в отношении ордена. Никто из прочих правителей не осмелился совершить столь мужественный и высокий поступок, на который королю Франции пришлось пойти по многим причинам, «самой важной из коих является клятва, данная нашим государем во время коронации». И «поистине чудны дела Твои, Господи, ибо в этот момент в благословенном и Богом избранном королевстве Франции присутствуешь именно ты [т. е. Климент V] со своей курией, будучи избранником Божиим и наследником апостола Петра». Итак, король и папа могли бы объединить свои усилия в борьбе за веру и во имя Господа нашего. Кроме того, продолжал Плезиан, лица, возглавлявшие орден, случайно оказались собраны на территории французского королевства «по совсем иным поводам», и их нетрудно будет «вывести на чистую воду». Даже непосредственно перед арестом великий магистр ордена и другие его руководители, желая «принести свои извинения королю и скрывая свои истинные преступления», признавались в вопиющей ереси и неверии в Святое причастие, исповедь и другие церковные таинства. А после арестов многие тамплиеры, «страшась совершенных ими злодеяний и тщетно надеясь на милость Божию», покончили жизнь самоубийством. Другие же, «за небольшим исключением», по всему королевству и независимо друг от друга начали вдруг признаваться в совершенных грехах, даже если их «особо и не спрашивали». Великий магистр публично признался во всем, выступая перед учеными Парижского университета, тогда как получить признание от некоторых других членов ордена удалось «только чудом». И потом они долгое время придерживались своих показаний в присутствии епископов, королевских чиновников и простых католиков, однако некоторые все же отказались от сделанных несколько месяцев назад признаний «явно вследствие тайного сговора между собой», как это стало известно кардиналам, посланным папой в Париж. Кроме того, они получали от определенных лиц в пределах французского королевства письменные заверения в поддержке и слова утешения. Некоторые из этих утешителей были подкуплены, иные действовали по неясным причинам, однако все они могут справедливо опасаться наказания как fautores (пособники) ереси. Помимо общих для всех признаний, тамплиеры стали делать и частные дополнения — например, в присутствии архиепископа Санса или епископа Макона они признавались в самых различных и поистине ужасных преступлениях, которые якобы были ими также совершены.