Читаем Процесс тамплиеров полностью

Итак, два приведенных выше письма, несмотря на всю их «красочность», указывают на то, что настроения в тогдашнем обществе менялись достаточно быстро. Казавшееся совершенно беспроигрышным дело тамплиеров вдруг пошло «куда-то не туда», а позиция папства стала более отчетливой. Теперь уже обе стороны перестали поддерживать видимость сотрудничества. Примерно в феврале 1308 г. Климент приостановил деятельность инквизиционных судов и объявил, что берет дело в свои руки. Позднее он объяснял это тем, что давно уже начал подозревать, что король чересчур активно участвует в расследовании, а после того, как несколько тамплиеров отказались от первоначальных признаний, и вовсе засомневался в истинности предъявленных ордену обвинений13. Французскому правительству, у которого не было легального способа вырвать из рук папы контроль над процессом или воспротивиться отсрочке в деятельности инквизиционных комиссий, ничего не оставалось, как пойти на условия папы и постараться все же как-то заставить его переменить свое мнение. Первые шесть месяцев 1308 г. были посвящены упорному единоборству французского короля и папы римского, причем правительство Франции избрало вполне характерную для себя тактику — использовало пропаганду, грубый нажим и неожиданные, ошеломляющие наскоки, которые в итоге, летом 1308 г. в Пуатье, окончились личной ссорой Филиппа Красивого и Климента V. Пострадавшей стороной, разумеется, оказался Климент, как и многие его предшественники на этом посту, ибо он, (даже с материальной точки зрения) будучи не в состоянии противостоять королю, вынужден был главным образом обороняться, а не наступать. Тем не менее, Филипп IV вряд ли мог быть полностью удовлетворен достигнутыми результатами — слишком дорого они ему обошлись.

Если ранее у французского короля и было какое-то намерение передать тамплиеров в руки папы, то приостановка инквизиционного расследования заставила его быстро переменить решение. Теперь его основной целью стал контроль над жизнью самих тамплиеров и их имуществом; собственно, все это и без того было уже в его власти. Климент V воспринимал собственное бессилие болезненно. Ночью 13 февраля 1308г. Оливье де Пени, приор Ломбардии и старший среди тех тамплиеров, которым Климент в октябре 1307 г. давал свои обещания, бежал из неохраняемой монастырской гостиницы. На следующий день папа созвал консисторию и, очевидно в состоянии сильнейшего возбуждения, вызванного этим бегством, приказал взять всех тамплиеров под стражу, а кардиналам велел провести расследование обстоятельств побега. Любому, кто сможет отыскать беглеца, было обещано вознаграждение в 10000 флоринов. Климент принял этот побег столь близко к сердцу, поскольку предвидел законный вопрос французского короля и других светских правителей: если он, папа, не может уследить за одним арестованным, то как же ему осуществить контроль за двумя тысячами?14 Его беспокойство продолжалось и весной. Известно, что он вдруг заявил на одной из консисторий в апреле, что необходимо принять решение относительно имущества ордена тамплиеров15. У папы не было никакой возможности заставить Филиппа IV передать ему членов ордена и их имущество Более того, и сам Климент, по сути дела, был пленником на французской территории, ибо, если бы ему вдруг вздумалось отправиться в Рим (даже если допустить, что великий город был для него в то время достаточно безопасен), это означало бы, что он просто сдал позиции французскому королю.

Правительство Франции немедля решило воспользоваться сложившейся ситуацией и попыталось настроить общество не только против самих тамплиеров, но и всех, кто окажет им помощь; делалось это с той целью, чтобы папа, окруженный французскими кардиналами, назначенными в угоду Филиппу IV, почувствовал себя в полной изоляции и незамедлительно возобновил следствие по делу тамплиеров. В делах подобного рода министры французского короля были достаточно искушены: техника мобилизации общественного мнения была у них отработана еще в годы борьбы с Бонифацием VIII. Использовались три основных метода: распространение анонимных памфлетов, высмеивавших папу; постановка вполне определенных вопросов перед богословами Парижского университета и вовлечение их в дискуссию относительно поведения участников процесса и заинтересованных лиц, что, очевидно, имело целью придать интеллектуальный и научный вес действиям французского правительства; и созыв Генеральных штатов, где королевские легисты могли непосредственно обратиться к представителям сословий16.