Читаем Процесс тамплиеров полностью

Однако в первую половину правления Филиппа IV роль тамплиеров в руководстве государственными делами значительно снизилась. Филипп III уже пытался в свое время — хотя и безуспешно — остановить процесс приобретения тамплиерами собственности по закладным; Филипп Красивый стремился усилить этот запрет, конфискуя собственность, приобретенную орденом после того, как Людовик IX подтвердил владения ордена в 1258 г.125. Вряд ли тамплиеры тогда подвергались каким-то особым гонениям; другие церковные организации столкнулись в эти годы с аналогичными проблемами. Однако орден тамплиеров действительно утратил доминирующую позицию в королевских административно-финансовых кругах, ибо в 1292-1295 гг. основная часть королевской казны была переведена в Лувр — возможно, то была одна из составляющих общего процесса реорганизации органов управления. Но в целом монархия пока что продолжала пользоваться услугами тамплиеров, наделив их, правда, несколько меньшими финансовыми полномочиями, и во время финансового кризиса, последовавшего за поражением при Куртре в 1302 г., тамплиеры снова взяли на себя роль королевских банкиров. В июле 1303 г. генеральный досмотрщик ордена Гуго де Пейро получил приказ собрать для короля военный налог со всех округов, за исключением сенешальств Тулузы и Руэрга (Руарга)126. Де Пейро был и в числе тех, кто поддержал французскую монархию в борьбе против Бонифация VIII в июне 1303 г., так что в июне 1304 г. король в целом подтвердил права тамплиеров на их владения во Франции127. Орден сохранил за собой активную роль в королевской финансовой политике вплоть до 1306 г., поскольку 6 ноября король поручил тамплиерам выплатить жалованье некоторым наемным солдатам, участвовавших в войне с Фландрией128. Французская монархия в этот период занималась упорядочиванием функций государственного аппарата, и те перемены, которые ощутили на себе тамплиеры в качестве королевских банкиров, в значительной степени явились результатом этого процесса. В тот же период было достигнуто и значительно большее разграничение обязанностей в судебных и административных органах и в королевской канцелярии129. Несмотря на трудности, связанные с претворением в жизнь его политики, права Филиппа IV практически ничем не были ограничены. Шесть раз с 1290 г. по 1314 г. король созывал представителей трех основных сословий королевства — Генеральные штаты130. Члены этого общегосударственного сословного представительства не имели права оспаривать политику, представляемую им советниками короля: король использовал Генеральные штаты как механизм для внедрения своих идей в массы и как выражение единства французского народа в глазах иностранцев, когда, например, ему бросали вызов Бонифаций VIII, фламандцы или тамплиеры. На самом деле в годы его правления Генеральные штаты созывались вовсе не по воле французского народа, который предпочитал решать свои проблемы на местном уровне, но по воле самой монархии, которая видела в них потенциальное средство для централизации государства. Подданные короля и сами часто проявляли неповиновение, когда король приказывал им явиться на заседание Генеральных штатов, и даже, блюдя собственные интересы, порой опасались скомпрометировать себя присутствием на подобных заседаниях и участием в королевской политике, которой, возможно, вынуждены будут выразить поддержку еще и в письменной форме. В особенно затруднительном положении на заседаниях Генеральных штатов 1302-1303 гг. оказалось духовенство, поскольку собрания эти были направлены почти исключительно против Бонифация VIII. Естественная реакция духовенства — нежелание присутствовать на подобных ассамблеях, однако об этой уловке было хорошо известно французским властям, а потому в приглашениях на заседания 1303 г., отправленных в декабре 1302 г., было специально подчеркнуто, что названные поименно священнослужители непременно обязаны «явиться лично, отставив все и всяческие извинительные предлоги»131. Приглашения, последовавшие в июне 1303 г , также носили совершенно безусловный характер. Во вполне типичном для своего времени указе король заявил духовенству Руэрга, что не сможет считать своими верными подданными и союзниками тех, кто лично не поддержит его на предстоящих заседаниях. Если указанные лица не отправятся в Париж в течение восьми дней со дня получения приказа, то королевские чиновники получают право конфисковать у них всю мирскую собственность132. Те клирики, у которых действительно была уважительная причина для неявки на ассамблею, поспешили принести свои извинения. Драгон, настоятель бенедиктинского монастыря Орийяк в Оверни, не мог приехать, поскольку лежал в замке Бовуар со сломанной ногой, однако он так сильно опасался, что его извинениям не поверят, что призвал к себе бальи Оверни, чтобы тот засвидетельствовал его недуг, а также попросил двух врачей и хирурга поклясться, что из-за перелома он должен оставаться в постели еще по крайней мере месяц. Другой аббат, Пари, цистерцианец из Лонгэ (Верхняя Марна), был настолько встревожен полученным приказом, что пустился в путь, несмотря на то что ему было без малого восемьдесят лет, однако, достигнув Труа, все же сдался и послал вместо себя своего поверенного133.