Читаем Процесс тамплиеров полностью

Обвиненный в ереси имел мало шансов доказать свою невиновность. Допрос вел сам инквизитор с помощниками, а краткое изложение процесса записывалось судебным клерком. Главной целью было любым способом доказать вину — либо добившись признания, либо благодаря показаниям свидетелей. Обвиняемому не разрешалось иметь адвоката, даже если бы он смог его найти, да и свидетели давали показания в его пользу неохотно, опасаясь обвинения в соучастии. Те, кто давал показания против обвиняемого, могли оставаться анонимными на том основании, что иначе их могли запугать, так что зачастую обвиняемый в лучшем случае мог лишь прочитать краткое изложение их показаний. В отличие от светской процедуры церковный инквизиционный суд мог использовать показания любых свидетелей, в том числе лжесвидетелей, преступников и отлученных от церкви. Обвиняемому же разрешалось лишь назвать имена своих врагов и надеяться, что некоторые из них совпадут с именами свидетелей60. Однако, видимо, главной целью инквизиторов было все-таки получение признания из уст самого обвиняемого, ибо, если вина его не была им самим подтверждена, еретик мог быть примирен с церковью. Если обвиняемый не соглашался признать свою вину, к нему могло быть применено принуждение — сперва тюремное заключение при последовательно ухудшавшихся условиях содержания, а вскоре и пытка, сперва ограниченная, т. е. такая, при которой нельзя было проливать кровь и наносить непреходящие увечья61. Как только вина была установлена, публично выносился приговор в форме «общей проповеди». Еретики, которые «искренне раскаялись», могли быть примирены с церковью и получали более легкое наказание — от денежного штрафа в случае незначительной вины до Длительного тюремного заключения, когда заключенного заковывали в кандалы и сажали на хлеб и воду. Порой обвиняемый обязан был носить на одежде особую нашивку — свидетельство своего бесчестья, из-за чего над ним нередко издевалась толпа. В некоторых случаях полагалось совершить паломничество. Но те, кто отказывался отречься от своей ереси, или отказывался от собственных первоначальных признаний, или же вообще не желал признать себя виновным, передавались светскому суду, чтобы он вынес им соответствующий приговор. Обычно их приговаривали к смерти на костре62. Их имущество конфисковывали в пользу короля, а их наследники не имели права занимать общественные должности по крайней мере в течение двух поколений63.

Жесткое следование законам инквизиционной процедуры отражает смену в XIII в. приоритетов католической церкви. Папство находилось тогда на самой вершине огромной централизованной административной пирамиды — законодательной и финансовой структуры, имевшей широкие и многообразные обязанности и функции — от возможности поднять святое войско на борьбу с политическими противниками в Италии до осуждения адюльтера и ростовщичества. Эта организация в итоге справилась даже с угрожавшим ей могуществом Гогенштауфенов и тучей нависла над еретиками Лангедока, создав там постоянно действующие инквизиционные суды. Однако это было достигнуто дорогой ценой. Престиж папства сильно пострадал; многим оно казалось теперь выродившейся, превратившейся в свою противоположность, политической силой, свободной от каких бы то ни было моральных устоев или высоких духовных идеалов. Утрата папством прежнего авторитета в обществе имела вдвойне важное значение, ибо совпадала с существенными переменами в жизни светской. Пока папство боролось с империей, Франция и Англия упорно стремились к выработке своих государственных доктрин, к согласованности в управлении государством, опираясь при этом на все более возраставшее доверие и лояльность населения светскому монарху. Не следует, разумеется, преувеличивать масштаб этих перемен, ибо и у тогдашних монархов имелось немало нерешенных проблем, а в XIV в. прежде всего именно французским правителям предстояло преодолеть немало препятствий в своем стремлении создать единое государство. Тем не менее, папству вскоре предстояло обнаружить, что главным противником на его пути к всемирному господству является уже не Германская империя, теперь слишком ослабевшая для каких-либо серьезных претензий, а куда более консолидированная светская монархия Франции.