Читаем Процесс полностью

Тогда К. швырнул пиджак на пол и сказал, сам не вполне понимая, что имеет в виду:

– Это ведь не основное слушание дела.

Надзиратели улыбнулись, но продолжали стоять на своем:

– Пиджак должен быть черный.

– Если это ускорит дело, пусть будет так, – сказал К. и сам открыл гардероб.

К. долго рылся среди всяческого платья, выбрал свой лучший черный пиджак, сильно приталенный и оттого в свое время вызвавший чуть ли не фурор среди знакомых К., натянул другую рубашку и стал тщательно одеваться. Про себя он радовался, что все выходит быстро, потому что надзиратели забыли заставить его принять ванну. Он поглядывал на них с опаской, – вдруг вспомнят? – но им и в голову не пришло; зато Виллем не забыл отправить Франца к начальнику с донесением, что К. одевается.

– Мне еще долго, – крикнул ему К. без всякой причины, хотя на самом деле он торопился как только мог.

Полностью одевшись, он – а по пятам за ним Франц – должен был пройти через нежилую соседнюю комнату, где уже были распахнуты обе створки двери, в следующую. Эту комнату, как было известно К., занимала с недавних пор г-жа Бюрстнер, незамужняя машинистка, уходившая на работу совсем рано, а возвращавшаяся поздно, так что он успел лишь пару раз ее поприветствовать. Теперь ночной столик был переставлен от ее кровати на середину комнаты и за ним, закинув ногу на ногу, а руку на спинку стула, сидел старший, человек совсем не пугающего вида.

Старший молча, испытующе смотрел на него. «Допрос, похоже, ограничивается взглядами, – подумал К. – Ну, пускай себе поглядит чуток. Знать бы, что за учреждение из-за меня – то есть по малозначительному для этого учреждения делу – поднимает такой переполох. Ведь иначе как переполохом все это не назовешь. Целых три человека тратят на меня время, в двух чужих комнатах устроили беспорядок».

В углу три молодых человека разглядывали фотографии г-жи Бюрстнер, приколотые к настенному коврику. На ручке открытого окна висела белая блузка. В окне напротив снова появились старик и старуха, но теперь к ним присоединился мужчина – гораздо выше их ростом, в расстегнутой на груди рубахе. Он оглаживал и накручивал на палец острую бородку.

– Йозеф К.? – спросил старший, видимо, чтобы привлечь к себе рассеявшееся внимание К. Тот кивнул.

– Вы, наверное, сильно удивлены событиями сегодняшнего утра? – спросил старший, одновременно отталкивая от себя лежавшие на столике предметы – свечу, спички, книгу и подушечку с булавками, будто представлявшие собой необходимый антураж допроса.

– Безусловно, – сказал К., и его охватило приятное чувство, что наконец-то он оказался лицом к лицу с разумным человеком и может обсудить с ним свои обстоятельства. – Безусловно, удивлен, но не так чтобы сильно удивлен.

– Не сильно удивлены? – переспросил старший, поставил свечу на середину столика, а остальные предметы сгруппировал вокруг нее.

– Возможно, вы меня неверно понимаете, – поспешил исправиться К. – То есть… – тут он осекся, перевел взгляд на стоявший рядом стул и спросил: – Мне ведь можно сесть? – спросил он.

– Так не принято, – ответил старший.