«Что я делаю...» — отстраненно думает Флай, раздеваясь... Но чтобы раздеться, ей потребовалось на время избавиться от экзоскелета, и эта потеря внезапно пугает гораздо больше, чем любые возможные ошибки.

— Начнем с конечностей, — говорит Минш, обливаясь потом. — Обычно начинают с хребта, но ошибка там может сделать из тебя инвалида, а мне бы лучше набить руку на чем попроще...

Флай обнажена — хуже, чем даже в дурацком обтягивающем комбезе, когда на нее пускала слюни вся съемочная команда и тысячи зрителей. Но в то же время впервые в жизни никто не смотрит на нее с вожделением. Минш слишком сосредоточен, а Полли слишком обеспокоен, и это приятная разница.

Полли в последний раз вопросительно смотрит на нее. Он явно не хочет в этом участвовать, но и оставить ее один на один с крысой-Миншем никак не может. «Хороший парень», — думает Флай, кивая, и в ее вену входит игла. Через минуту Флай перестает чувствовать собственную руку, и Минш уже примеряет к ее локтю хромированный сустав.

Она не чувствует боли, и самое мерзкое — это звук. То, с каким влажным щелчком крепления обхватывают ее кость. То, с каким хлюпаньем Минш удерживает их на месте, когда из раны льется кровь. То, с каким звонким чмоканьем он убирает ладонь, когда кровопотеря замедляется.

— Для ускорения гемопоэза, — поясняет Полли, вкалывая в ее вену вторую иглу.

Она уже чувствует себя хуже, несмотря на обезбол. Она уже чувствует себя слабее, а ведь это только начало.

Но когда второй сустав соединяется с ее кистью, наступает эйфория.

Флай только слышала об этом раньше — о том, как люди подсаживаются на модификации, как на наркоту. Собственный эпизод с зависимостью остается далеко в прошлом — новая деталь дарит ощущения гораздо более чудесные, чем какая-то там химия. Помогает и то, что ее кисти обескровлены — металлопластиковый конструкт. Новый фрагмент лишь становится логичным продолжением апгрейда.

— Нужна передышка? — спрашивает Полли, неправильно прочитав выражение ее лица.

— Нет, — отвечает Минш, даже не заметив, что спрашивали не его. — Мы ведь только начали.

17. План

Желтый Дракон мертв, так почему бы не стать новым Желтым Драконом? Легкотня. Бывает каждый день — вот группировка развалилась, и вот кто-то, побыстрее и посильнее, основал новую на ее останках. Да, сейчас масштаб побольше, но... Полли не может отделаться от этого ощущения — они крысы на дне. Те жалкие отбросы, копошащиеся в грязи. Главной крысе перегрызли горло, и вот крысята пошустрее уже прибирают к рукам власть.

Надо меньше смотреть на Минша и больше — на Флай. Она вот не похожа на крысу. На летучую мышь — возможно. Рабочий комбинезон они забрали из запасов Минша. Он ей маловат, но разрезы в ткани помогают — и демонстрируют, во что превратилось ее тело. Из спины растут крылья, сквозь дыры на рукавах видны еще не зажившие раны, закатанные штанины обнажают остов экзосклета поверх плоти. Это больно, думает Полли, и это будет болеть еще очень долго. Флай напичкана обезболом до предела, но каким-то образом умудряется оставаться собранной.

«Каким-то образом»... Полли усмехается собственным мыслям. Уже вполне ясно, каким именно. Это какие-то слишком высокие материи — колония ботов в организме человека.

«Попробуй мыслить логически, — сказала Белла, выслушав его. — Все к тому и шло. Я имею в виду... До того как удариться в тему андроидов и киборгизации Аркадия шла в сторону этого, разве нет? Уменьшения технологий. Мини, микро, теперь вот... нано. И первой здесь всегда была корпорация „Эккарт“. Так что все происходящее не слишком-то удивляет, если смотреть широко. Корпа просто вернулась на изначальный путь».

«Угу, — ответил тогда Полли. — Но когда речь заходит о симбиозе какой-то очень умной маленькой дряни и человека... Можешь ты сказать наверняка, что это только твои рассуждения? Белла, которую я видел в квартире Берга не так давно, реагировала бы более эмоционально».

«Я просто... — Белла запнулась. — Немного... выспалась? Слушай, сейчас я просто хочу выжить. Истерики будут после. Это так плохо?»

Нет, нет. Конечно, нет. Полли согласился с ней со вздохом. Для начала, разумеется, надо выжить.

И не только ей.

Ему самому, а еще — Марго и Артему. И обстоятельства их выживания сейчас вдруг тесно завязаны на самую наглую пиар-акцию, до которой только смогут додуматься Флай, Ирина и их старые помощники-раннеры.