Читаем Противостоять злу полностью

Настроение стало приподниматься, и Коршунов ухватился за «морскую тему», как утопающий за соломинку. Он вспомнил про последнее приобретение – дом в Майями. Красивый, удобный особнячок рядом с океаном. Правда, людей вокруг много, но у дома высокий забор, удобный спуск к самой воде и большая открытая терраса с великолепным видом. Какое счастье сбегать вниз и сразу в воду, а потом лежать на террасе и потягивать холодный сок через трубочку.

Тут Коршунов вспомнил про свою больную спину. Теперь он не мог легко сбежать с возвышения и легко прыгнуть в воду. А если ещё потом нужно и подняться… А на террасе не будет ни одной живой души, потому что не знает он никого, с кем бы было хорошо или просто терпимо. Как летит время! Скоро старость, немощь, одиночество… Может, стоит собаку завести.

Валерию вдруг стало нестерпимо жалко самого себя. Настолько жалко, что весь мир представился ему большим станом врагов, ненавидящих, желающих ему смерти.

«Я не доставлю им такой радости», - процедил Коршунов сквозь зубы и выключил телевизор.

Он прикрыл глаза, словно от усталости.

Деньги, дома, машины – он многое имел, о чём раньше и мечтать не смел. Имел много материального, но совсем не было от этого радости. Ни радости, ни удовлетворённости, ни спокойствия. Одни только волнения, разочарования и болезни. Даже мечтать уже ему ни о чём не хотелось. О чём бы не начинал размышлять Коршунов, его мысли спотыкались об очевидные факты, отрицать которые было невозможно.

В молодости он мечтал о счастливой богатой жизни, но счастья не сумел нажить. Да и что такое счастье? Эфемерное понятие. Реальными были надвигающаяся старость, полное одиночество, когда никто за тебя не волнуется, никто не желает тебе добра, а многие ждут, когда споткнёшься и упадёшь, да посильнее, чтоб побольнее было, и чтоб после падения можно было наподдать ногой, рукой, палкой, чем угодно. Валерий частенько читал это желание в глазах своих «шестёрок», глубоко спрятанное за выражением страха и почтения. Видел ли он хоть раз взгляд сострадающий ему? Нет, сейчас такое уже не получалось вспомнить, разве что в детстве.

Реальными были болезни, мешавшие радоваться жизни. Радость от веселящего алкоголя разбивалась о боли в печени, радость движения и впечатлений от путешествий растворялось в поясничных болях. Даже поехать на курорты Швейцарии, Италии, Франции Валерий не мог себе позволить не из-за недостатка средств, а от болезней, связанных со сменой климата, режима питания.

Богатый человек мог окружить себя большим штатом прислуги, врачей, облегчающих все неудобства путешествий, но пустить в свою жизнь незнакомцев Валерий не мог. Среди них трудно было распознать подосланного шпиона или убийцу, появления которых не избежать при таком количестве врагов, как у Коршунова.

Получалось, что, сумев сколотить много денег, Коршунов не сумел получить даже те радости, которые деньги могли дать. Так для чего всё было нужно?

Подобные мысли злили Коршунова ещё больше, заставляя впадать в ярость и ненавидеть весь белый свет. Для него мир был наполнен несправедливостью и разочарованием. Ни разу Валерий Алексеевич не подумал, что человек, совершивший столько зла, сколько сделал он, без самого глубокого раскаяния не может испытывать даже подобие чувств, похожих на радость, не говоря уже о высшей степени радости – счастье.

Строить счастье на грехе, что бросать семена на камни. Всё равно ничего не получится, ничего не вырастет. А Валерий разбрасывал семена на голые камни и обижался на весь белый свет, что из этого ничего не получается, ничего не растёт.

Так сидел Коршунов, думал о своей жизни, обижался и ненавидел, и невольно вздрогнул от раздавшегося звонка. Пришлось медленно встать и подойти к телефону.

«И всё-таки прислуга в личных комнатах была бы полезна», - подумал он, беря трубку.

-Слушаю.

-Валерий Алексеевич, здравствуйте, - голос Кирилла был бодрым.

-Что нового?

-Тот бизнесмен, о котором вчера шла речь, поехал к себе на дачу. Семью отвёз к родственникам и поехал один. Разрешите вступить с ним в переговоры.

Коршунов отлично понимал, о чём идёт речь. Чебышева должны были припугнуть и объяснить, что он за самовольный выход на чужой рынок должен не только безоговорочно уступить производство, но и заплатить крупный штраф за убытки, принесённые «законным» распространителям наркоты.

Конечно, Коршунову легче было приказать убить его и ничего не объяснять, но возможность получить дополнительную жертву, которую можно хорошенько обобрать, стоила сохранения жизни Чебышева.

-Я поеду с вами, - сказал Коршунов после минутного молчания.

Кирилл не сразу нашёлся, что ответить.

Коршунов никогда не ездил на подобные мероприятия, руководя издалека. Никто из жертв не должен был видеть босса, чтобы не иметь возможности опознать его в последствии.

-Вы точно хотите ехать с нами? – с нотками удивления в голосе спросил Кирилл.

-Я же, по-моему, ясно выразился.

Кирилл опять ответил не сразу.

«Чем вызвано это желание Коршуна? Он что, мне не доверяет или в чём-то подозревает?» - подумал он, а вслух сказал:

-Как скажете, бос.