Читаем Противостояние полностью

Безусловной истиной в этой легенде было лишь существование Бельда Уайна и его дневников. Все остальное – в том числе и описанная в дневниках история сына волшебника – считалось выдумкой. Кое-кто предполагал, что подобную форму изложения своей теории маг выбрал из-за принятой в те времена тяги к иносказаниям, к витиеватому изложению, где крупицы сути прятались под ворохом словес. Да и история с повешением не раз подвергалась критике. В последующих магических разработках школы крови – жестоком подобии, коварных путах разума и даже запрещенном самими магами призыве (любой волшебник, уличенный в использовании призыва, подлежал казни, и имелось не менее десятка достоверных случаев, когда этот жестокий приговор и в самом деле приводился в исполнение) – чувствовался стиль Уайна.

Но молодые продолжали верить. Может, еще и потому, что трагичная, душещипательная легенда немного сглаживала сложившееся в обществе крайне негативное представление о магии крови. В Инталии приверженцы этой школы не преследовались… но смотрели в их сторону косо. Даже тогда, когда искусство этих магов применялось в самых что ни на есть благих целях.

И если попытаться рассматривать проблему с объективной точки зрения, для этой неприязни причин хватало. Там, где маг стихий оперировал чистой, незамутненной силой воды, непостоянством воздуха, яростным буйством огня или незыблемой стойкостью камня, маг крови применял совсем другие средства. Собственную жизненную энергию. Частицы плоти жертв. Мертвые тела. Темную силу страха, яркую силу любви и радости. И, конечно, кровь. Реже свою, чаще жертвенную. Лучше всего – человеческую.

Любой уважающий себя маг изучал и мог при необходимости применить магию крови. И применяли – особенно разработанные несколько десятилетий спустя заклинания лечения и сна. Обратное плетение оказалось самым могущественным из защитных заклинаний. Уверенное владение миражем, беспамятством и рассеянностью было обязательным атрибутом для любого светоносца, желающего служить Ордену во враждебных землях Гурана или среди подозрительных и воинственных индарцев. Любой рыцарь, обладающий толикой магических способностей, старался освоить заклинание героя – иногда этот образчик темного искусства оказывался единственным шансом на выживание.

Но почти все эти верные служители Ордена – прекрасные волшебницы, умудренные опытом маги, доблестные рыцари – отнюдь не гордились этими своими познаниями. И применяли их крайне неохотно, стараясь не афишировать свою причастность к проклятому искусству. Другое дело – Гуран. Триумвират и Братство активно практиковали магию крови, что было еще одним камнем преткновения в отношениях между двумя великими государствами…

Дети слушали, раскрыв рты и даже почти не мигая. Таша могла бы гордиться – даже Орделии, имевшей в свои юные годы уже достаточно солидный преподавательский опыт, редко удавалось столь полно завладеть вниманием своей непоседливой аудитории. Наконец она умолкла, переводя дух и жестом предлагая детям задавать вопросы.

– А вы, леди… – протянула все та же малышка, – вы тоже знаете магию крови?

– Разве ты была столь невнимательна? – Таша изогнула изящную бровь. – Кажется, я говорила, что любой выпускник школы Ордена знает и умеет применять заклинания крови. Научитесь этому и вы.

– Мне показалось…

– Тебе правильно показалось. Да, я чуть иначе отношусь к тому, что столь рьяно осуждает наше общество, – улыбнулась девушка, но в голосе ее зазвучали стальные нотки. – Но вам, крошки, во избежание неприятностей не стоит думать, что леди Рейвен, как эти уроды-гуранцы, только и делает, что практикуется в создании оживших мертвецов или духов-убийц. Просто я в отличие от этих ханжей в белых хламидах усвоила простую истину. Магия – это инструмент. Яму копают лопатой, даже если от нее на ладонях появляются волдыри. Нет, ну можно рыть землю руками… но правильно ли это?

– А госпожа Орделия Дэвон говорит, – встряла Лила, – что не все средства хороши для достижения цели, и думать иначе – значит изменять делу Света.

Ее голос дрожал от праведного гнева, а глаза метали молнии. По мнению девочки, сейчас леди Рейвен совершала истинное святотатство, и гнев Эмиала не испепелил ее при этом на месте разве что по недосмотру божества…

Таша состроила презрительную гримасу. Было совершенно очевидно, что по большинству вопросов она имела свое собственное, вполне определенное мнение, которое во многом отличалось от точки зрения молодой адептки.

– Госпожу Орделию Дэвон, как я подозреваю, никогда как следует не били. Ей не приставляли нож к горлу с намерением воткнуть его поглубже. А бывают и другие цели… когда на карту поставлена не только ваша жизнь, а еще и нечто поважнее.

* * *