Читаем Противостояние полностью

АрГеммит снова взглянул на стрелки, затем медленно допил вино.

– Они показывают, что отдыху приходит конец. Сейчас Орфин проснется.

* * *

Столы были накрыты в особом зале донжона – просторном, наполненном светом и воздухом. Здесь собрались все обитатели школы – рыцари и преподаватели, ученики и старшие слуги. По случаю праздника детям позволили надеть лучшие наряды – девочки нарядились в белоснежные платья с вышитым золотом гербом Ордена, мальчики щеголяли в аккуратных камзолах. Выстроившись в две длинные шеренги, от самых младших к старшим, дети с трепетом ожидали появления Святителя.

Некогда этот зал был иным… да и самого зала-то не было. Были помещения, в которых располагалось то, без чего немыслима никакая крепость. Арсенал. Казармы для лучших воинов – тех, кому в случае прорыва врага в крепость предстояло защищать донжон. Склады провизии… Но с приходом магов все изменилось. Снесли внутренние стены, превратив первый этаж огромной башни в место для пиршеств и приемов. Выложили пол, некогда просто каменный, чудесной мозаикой из ценных цветных камней. Расширили окна, через которые должны были бить врагов арбалетчики, и затянули их яркими витражами.

Но несмотря на то, что зал был залит разноцветными лучами солнца, ощущения праздника и радости не возникало. Стекло витражей, кроваво-рубиновое, изумрудно-зеленое, небесно-синее… Сотни оттенков сливались в мрачные, зловещие картины Разлома. Огненный дождь, горящая земля, пенные волны, захлестывающие некогда благодатное побережье.

Чтобы помнили. Чтобы никто и никогда не забыл о катастрофе, погубившей великое прошлое Эммера. Чтобы верили – лишь служение светлому, всепрощающему Эмиалу ведет к свету и благополучию, тогда как преклонение пред Тьмой, пред Эмнауром – олицетворением ночи и страха, ведет лишь к страху и боли.

Мозаика на полу и искусная роспись потолка изображали сцены из более позднего периода. Эпоха возникновения великой Инталии, первые жестокие битвы с набирающими силу соседями. Победы и поражения, потоки огня из рук магов и мечи в руках воинов. Каждый, проходящий обучение в этих стенах, должен понимать, что смысл жизни магов и рыцарей Ордена – защищать свою страну.

Над этим залом работали не только лучшие мастера Инталии. Драгоценное стекло для витражей везли из южной Кинтары, а цветной камень для мозаики – кроваво-красный, темно-зеленый, жгуче-фиолетовый – закупали в Гуране. Только в горах северной части Империи добывались эти камни, предмет зависти Святителей Инталии во все времена, предмет гордости и неисчерпаемый источник дохода гуранских Императоров.

Дети стояли завороженные, не в силах оторвать восторженных взглядов от грозной красоты фресок и витражей. Несмотря на то что все они бывали здесь не раз, зал все равно производил на юные души неизгладимое впечатление… как и было задумано.

В дальнем конце зала были расставлены пиршественные столы. Одни – для детей, и сладостям там отведено почетное первое место. Другие – для взрослых, и их украшают бутылки с драгоценным вином… да и сами бутылки отнюдь не просты, каждая – произведение искусства, и не найдется двух одинаковых. Скоро сюда войдет Святитель, прошествует к возвышению, где его ждут рыцари и преподаватели, а также несколько особо знатных гостей, которым даровано право присутствовать на этой трапезе.

И он вошел – величественный старец с длинными седыми волосами и длинной бородой. В зале не звучали приветственные крики – здесь знаком внимания стала мгновенно воцарившаяся тишина.

Позади Святителя шагали два рыцаря – личные телохранители Орфина. Они были в полном боевом облачении и с оружием. Конечно, ни один из светоносцев, присутствующих в зале, не расстался с мечом, но доспехи и даже легкие кольчуги были за пиршественным столом неуместны. Телохранители – дело иное. Яства, от которых сейчас прогибались столы, тонкие вина и редкие сладости не про них.

Внезапно старик замедлил шаг, остановился напротив одного из мальчишек. Тот, и без того затаивший дыхание, и вовсе вытянулся в струнку, пожирая глазами Святителя.

– Здравствуй, маленький воин, – расплылся в улыбке старик. – Тебе нравится школа?

– Д-да, Святитель, – чуть заикаясь от подобной чести, выдавил из себя ученик.

– Это хорошо, – кивнул Святитель. – И что я могу подарить тебе, маленький воин? О чем ты мечтаешь?

Не стоило сомневаться, что происходящее не стало неожиданностью для собравшихся. Это тоже было в известной степени традицией – в каждое свое посещение школы Орфин имел привычку обращаться с подобными вопросами к нескольким ученикам, а то и ко взрослым. Существовали и неписаные правила, касающиеся возможных ответов на вопрос Святителя. Не то чтобы они были очень уж строгими – просто детям ясно дали понять, что было бы уместно попросить у Святителя.