Читаем Противоборство полностью

Как бы разгадав, что именно вопрос о снятии танка с производства волнует и директора завода, и конструкторов, Малышев сказал:

– Мы техники. Мы конструкторы. И нам нельзя попадать в плен эмоций. Военную технику нельзя рассчитывать на десятилетия, и особенно в военное время... Мы уже имеем печальный довоенный опыт с танками БТ и Т-26, принятых на вооружение в 1931 – 1934 годах и находившихся на вооружении Красной Армии почти 10 лет. Мы не видим своего врага – гитлеровского конструктора, который сидит над своими чертежами где-то в Германии, в своем кабинете, но, не видя его, мы воюем с ним. Я знаю: что бы там ни придумал вражеский конструктор, мы обязаны придумать лучше. По уровню вооружения, бронезащите танка, по его проходимости и маневренности, по уровню моторесурсов, запасу хода. По всем этим показателям нам нужно вырваться вперед. Если мы будем в итоге совершенствования и модернизации танков создавать боевые машины на уровне той, которая действует на поле боя, то такие модернизации и совершенствования [280] никому не нужны, они отстали. Конструктор – это впередсмотрящий нашей индустрии, разведчик. В незримой дуэли конструкторов мы должны быть сильнее, вооруженнее! Нет сомнения, что фашисты уже разглядели до конца и Т-34 и КВ и, вероятно, в ближайшем будущем попробуют что-то им противопоставить. Мы должны собрать всю свою волю и фантазию, все свои знания и опыт, чтобы в день, когда два новых танка – наш и вражеский – столкнутся на поле боя, наш оказался бы победителем. Готовы ли мы к этому?

Нарком призвал к новому поиску...

Где набраться новых конструкторских идей? Быть ближе к действующей армии, там, где днем и ночью танки идут в атаку, где ведется кровавая битва, в которой происходят испытания не только характера, но и самих танков,– в самых сложных, самых трудных условиях, какие невозможно создать ни на одном танкодроме?..

После отъезда Малышева два главных конструктора – Котин и Трашутин, а также два их заместителя – Духов и Вихман начали искать пути модернизации машины. Все понимали, что им, реализующим замысел, надо идти от общего к частному, чтобы потом это частное точно заняло свое место в общем, чтобы, расчленив на бумаге целое на элементы, собрать из этих элементов целое, обеспечить максимальную гармоничность в сочетании частностей.

Постепенно стали вырисовываться основные направления предстоящей работы: некоторое уменьшение толщины бортовой брони, более рациональная конструкция башни, совершенствование трансмиссии, повышение мощности двигателя.

Эти изменения нужно было сделать в короткий срок и, самое важное, без остановки серийного производства.

Когда река заданий потекла вспять, когда к Духову начали стекаться идеи конкретных исполнителей, корректирующие и обогащающие первоначальные замыслы, чертежи узлов, агрегатов, деталей, которые предстояло объединить, сделав сочетание наиболее выгодным, гармоничным, конструкторы продемонстрировали талант огромной (если не решающей) для руководителей важности – дар почти безошибочного выбора. Известно, что людей, не совершающих ошибок в работе, просто не существует. Но способность свести возможные (а иногда [281] и неизбежные) ошибки к минимуму – драгоценный талант большого конструктора.

Надо глубоко знать и понимать танк, чтобы не ошибиться на этой стадии работы – то есть на стадии совершенствования машины. Набор отдельных, предельно рациональных частей далеко не всегда порождает лучшее целое. Иногда приходится жертвовать чем-то заведомо хорошим. Или же, напротив, делать ставку на еще не доработанное, но перспективное. Шашмурина и Духова отличало умение выбирать из множества вариантов самый лучший, самый интересный, хотя проявлялось это у каждого по-своему.

Превращение компоновочной схемы в рабочие чертежи всегда изобилует конфликтами. Проектировщики каждого узла, агрегата, системы танка – от башни до шасси, от двигателя до вооружения – хотят вложить в машину максимум. Сделать это можно зачастую только за счет чего-то. Отсюда – естественные споры. Точно отработанная компоновка и ее очень четкая реализация немало способствовали тому, что число чертежей при модернизации КВ оказалось минимальным, хотя конструкторам конкретных узлов и агрегатов пришлось нелегко. Ведь, по сути, все узлы и агрегаты танка были разработаны заново. Для повышения скоростных данных его масса уменьшалась на 5 – 6 тонн за счет броневой защиты. Теперь машина весила 42,5 тонны. Толщина брони бортов составляла 60 миллиметров, а лба корпуса – 75 миллиметров.

Направляя работу компоновщиков, Духов проводил у Шашмурина больше времени, нежели в других группах конструкторского бюро. Машину скомпоновали плотно. В иных, более «либеральных» условиях сделать так просто не пришло бы конструкторам в голову.