Читаем Противоборство полностью

Люди работали безотказно, на просьбы директора, начальников цехов сварщики даже тогда, когда глаза уже были воспалены, клонило в сон, отвечали:

– Ничего, отлежимся часок, глаза отдохнут – и сделаем.

Но Малышев уже решил: так не может продолжаться! Необходимо срочно решать вопрос о внедрении автоматической сварки и здесь, на Уралмашзаводе. И прежде всего в бронекорпусном деле...

Литье танковых башен Уралмашу давалось с большим трудом. В изготовлении многотонных отливок сложной конфигурации, да еще из особых сортов стали, завод не имел никакого опыта. Сроки поставок не выполнялись. Напоминания и телеграммы не изменили положения. Тогда Махонин и Духов снова поехали в Свердловск.

В беседе с руководителями технологических служб завода ничего определенного добиться не удалось. Они ссылались на объективные трудности – недостаток оборудования, квалифицированных специалистов.

– Но ведь в Челябинске на сборке заняты люди, которые и танка-то раньше не видели. И ничего – работают. Учатся на ходу и работают,—убеждал свердловчан Махонин.

– Вот что, Сергей Нестерович, давайте поедем в обком партии, может, там нас поймут,– вдруг жестко сказал Духов. От его приветливости, мягкой улыбки не осталось и следа.

В обкоме шло заседание бюро. Ждать было нельзя, отведенный на командировку единственный день подходил к концу. Однако Духов не собирался отступать. Обычно осторожный в своих решениях, он почти никогда не прибегал к административному нажиму. Но если чувствовал свою правоту и видел, что иначе нельзя, не боялся даже крупных конфликтов.

– Где у вас книга жалоб? – спросил он секретаршу.

– На втором этаже.

Она назвала комнату.

В книге жалоб обкома партии Махонин и Духов записали требования к своим смежникам. Указали на необходимость срочно освоить технологию литья танковых башен. Конечно, записи отправили в ГКО.

Через несколько дней Махонин пригласил главного конструктора к себе в кабинет и протянул ему копию правительственной телеграммы, переданной из Москвы на Уралмаш. В ней свердловчанам предлагалось изменить отношение к требованиям головного завода.

Но для уральцев это дело было новое и все пришлось начинать с азов. Сначала попробовали вручную готовить земляные формы – так когда-то делали колокола. Вырыли на заводском дворе котлованы и отлили несколько башен.

Для серийного производства такой способ оказался непригоден. На одно остывание башни в земле уходило до двух суток. Преодолевая массу трудностей, стали осваивать механическую формовку. Число изготовленных башен постепенно стало расти. А дальше – больше...

Вот как вспоминают об этом сами уралмашевцы:

«Уралмаш перешел на выпуск военной продукции сразу же. Постановлением Совнаркома заводу поручалось изготовление бронекорпусов и башен для танков. Сроки на перестройку производства отводились минимальные. Танки Урала должны были остановить стальную гитлеровскую лавину, превзойти ее мощью и огнем. Перейти на серийное производство заводу, специализировавшемуся на выпуске несерийных машин и узлов,

крайне сложно. Но «надо» тогда звучало как приказ. И уралмашевцы совершили чудо, переведя цеха на военные рельсы, перестроив технологию в поистине фронтовом, героическом темпе.

Одним из первых взялся за изготовление военных заказов модельный цех. Это были модели башен КВ. Длина каждой 2900 миллиметров, допуски минимальные... Рабочие не выходят из цеха, пока модели не готовы. Спали в красном уголке по очереди, когда уже не в состоянии были держать инструмент. Не хватало размноженных чертежей, эскизов, просто элементарного опыта. На помощь приходила уралмашевская смекалка, привычка иметь дело с постоянно обновляющейся продукцией.

Первые отлитые в земляные формы башни оказались не слишком прочными; в тело брони попадала земля, нарушалась структура стали, образовывались раковины. У этого метода были и другие несовершенства – для каждой башни требовалась своя деревянная модель, амбразурное окно из готовой башни приходилось вырезать автогеном, тратить на это драгоценное время, дефицитный ацетилен. Огромное количество броневой стали, вырезанной из башни, шло в переплавку».

В этот начальный период освоения Уралмашем военной продукции у контрольного мастера модельного цеха Ивана Петровича Литвинова соседом по дому оказался военный, испытатель танков Николай Пермяков, человек молчаливый, тихий, вечно занятый своими мыслями. Приезжая с полигона, он подолгу не ложился спать, курил на кухне. Однажды Литвинов вышел к нему, сел рядом, собравшись с духом, поинтересовался:

– Ну, как там наша продукция?

Пермяков ответил не сразу. Откровенничать на эту тему можно не с каждым. Но это был свой, уралмашевский.

– Нормально. Отличная техника. Только вот башни. Хлипкие, понимаешь, не выдерживают лобового выстрела. Мы уже конструкторам докладывали, говорят, что думают... А немцы под Москвой, Ваня, так-то...