Читаем Против течения полностью

– Нет, что вы, – начал я, – позвольте рассказать вам одну историю. Его звали Юрий Королёв, его жена Мария Королёва. В 2287-м году им было по 76 лет, когда они во главе небольшой армии сепаратистов захватили Округ-116. Целый город, такого же класса как наш. Они все хорошо спланировали и взяли в плен всех членов всех шишек, глав ведомств полиции и суда. Потом эвакуировав всех из центра, взорвали здание правительства, демонстрируя смену власти. Затем по всем каналам связи объявили, что примут в свои ряды всех желающих построить новый свободный мир. Таких оказалось немало, и армия повстанцев увеличилась в несколько раз. Остальных отпустили из города. А через пару дней после окончания эвакуации прилетели бомбардировщики, и сравняли с землей захваченный город вместе с сепаратистами. Тысячи смертей за несколько секунд. Все это произошло из-за того, что Юрий и Мария умели пользоваться словами. Слово – одежда мыслей. В устах одного это прекрасные стихи, в устах другого – оружие.

– Это, по-вашему, помощь? Зачем было вытаскивать меня из дома? Можно было просто вызвать меня в кабинет! —разозлилась Анна.

– Нет, нет, поймите, многие думают, как и вы, многих не устраивает порядок вещей, но они об этом молчат, – сказал я и умолк на несколько мгновений, – Многим есть что терять или они боятся за судьбу своих близких, да и вообще, в одиночку не переделать мир…

– Я поняла! – вскрикнула Анна, – Вы тоже ненавидите этих псов!

Я молча улыбнулся.

– Да! А я считала, что вы такой же подонок каким кажетесь на своей работе. Но как? Как вы ещё не свихнулись? И как вообще стали там работать?

– Так же, как и все остальные люди, чип профессионального определения, и всё что я говорил сегодня, это по долгу службы, уж не держите на меня зла.

– Я слышала, что его можно тихонечко перепрошить, и выбрать новую профессию. Понимаете? Новую жизнь!

– Не думаю, что все так просто, да и на моей службе это раскроют. Знали бы вы, мисс Ларс, какой у нас отдел кибербезопасности. Малейшая нестандартная активность чипа, а уж тем более изменение в коде мгновенно зарегистрируют и передадут оперативному отделу. Сотрудников правительственных служб проверяют еще тщательней, чем гражданских. Поверьте, они видят почти все, – это прозвучало так зловеще и безнадежно, что минут на десять воцарилась тишина, а Анна отвернулась к окну.

– А вы читали Солженицына? – прервала молчание девушка. Я в удивлении поднял брови и взглянул на неё. Глаза её горели.

– Будьте осторожны, если вас поймают с подобной литературой, вам конец, я не шучу, – я сделался настолько серьезным, насколько мог, затем сощурился и добавил – Я читал абсолютно всю запрещенную литературу. По долгу службы, естественно.

Мы засмеялись. Это было словно глоток свежего воздуха, будто я вернулся во времена своего юношества. Ещё я осознал, что не общался вот так ни с кем уже много лет. Линн, безусловно, моя единомышленница, но сейчас для нас важна дочь и её будущее, а открытые беседы о свободе остались где-то за занавесом.

Мы вернулись к дому Анны.

– Будьте осторожны, пожалуйста, и с друзьями тоже.

–Они мне не друзья, – улыбаясь оборвала меня Анна. Я одиночка, особенно после того, как погибли родители.

– Я сочувствую.

– Это было давно, все в порядке, – ответила Анна.

– Прошу. Берегите себя, – попрощался я.

– Вы тоже!

Я развернул машину и поехал домой.

–

– Ты замечательный человек, – сказала Линн после моего рассказа об Анне. Мы сидели за стойкой на кухне, она смотрела в мои глаза и держала мою руку, – Правда, ты правильно поступил, поговорив с ней. Кто её родители?

– Их нет в живых. Герман и Ольга Ларс. Мать инженер. Придумывала роботов для добывающей промышленности. Отец астрофизик. Оба погибли. Забыли принять нейролептик перед сном.

– Боже! Какой ужас! Когда?

– Шесть лет назад, Анна тогда училась в старших классах. Сейчас она заканчивает исторический факультет, – ответил я.

Ночью у них наступил паралич, за ним судороги и наконец острый психотический синдром с самоповреждением. Бедняги увечили себя всем, что попадалось под руку. В таких случаях два исхода. Либо смерть от кровоизлияния в мозг, либо, человек замучает себя до смерти. Процесс необратим уже с первой стадии паралича. Анна приехала из исторического лагеря через двое суток, а после увиденного, два года наблюдалась у психиатров. Случаи, когда человек нарочно уходил из жизни таким методом редки, но случаются. Информация о них замалчивается либо искажается под видом новой редкой болезни.