Читаем Против ересей полностью

1. Ложность их учения и несостоятельность их вымыслов доказывается еще и тем, что они ищут доказательств то в числах и слогах имен, то в буквах и слогах, а иногда в числах, выражаемых у греков буквами. Тут ясно выказывается запутанность и нелепость, несостоятельность и натянутость их "знания". Ибо они, переводя имя Иисус, принадлежащее совершенно иному языку, на греческое счисление, то называют его числом знаменательным (эписимон), так как оно состоит из шести букв, то "Полнотою Осьмериц", так как оно содержит в себе число восьмисоть восьмидесяти восьми. Но они умалчивают о Его греческом имени Сотир, т.е. Спаситель - так как оно не подходит к их вымыслу ни по числу своему, ни по буквам. Ибо, если они принимают, что, по предвидению Отца, имена Господа своими числами и буквами обозначают число в Плироме, - то и греческое имя Сотир должно выражать на греческом языке, как своими числами, так и буквами таинство Плиромы. Но это не так; ибо это слово (Swthr) состоит из пяти букв, а число его есть 1408. А это вовсе не подходит к их Плироме, и потому их толки относительно Плиромы не истинны.

2. Кроме того имя Иисус на собственном языке Евреев имеет, как говорит их учение, только две с половиной буквы и означает Господа, содержащего небо и землю; ибо слово Иисус на древнем еврейском языке значит Небо, а земля называется (sura usser). Следовательно слово, заключающее и небо и землю, есть Иисус. Поэтому, их (еретиков) приложение знаменательного числа не верно, и их счет очевидно опровергается. Ибо, на их собственном языке, греческое слово (Swthr) (Спаситель) имеет пять букв, а на еврейском языке слово Иисус имеет две с половиною буквы. Следовательно их число 888 совершенно падает. И вообще еврейские буквы, которые по своей более глубокой древности и неизменности должны бы удерживать счисление выражаемое именами, вовсе не соответствуют греческим числам. Ибо этих древних и первоначальных букв Евреев, называемых также священническими, числом десять, но они обозначаются посредством пятнадцати, по соединении последней буквы с первою. И, притом, они пишут иногда по порядку, как мы, а иногда в обратном направлении с правой стороны к левой. И Христос, Который, по их мнению, порожден для упрочения и исправления их Плиромы, должен бы иметь в Своем имени числовое значение, сходное с эонами этой Плиромы. Точно также и в имени Отца буквы и числовое значение должны бы были выражать число порожденных им эонов, равно как и Глубина и Первородный, а в особенности высшее имя, которым называется Бог, - по-еврейски Варух[3], - состоящее из двух с половиною букв. Итак, если в еврейском и греческом языках наиболее важные имена не сходны с их вымыслом ни по числу букв, ни по числовому их значению, то ясно открывается и относительно прочих слов натянутость придуманного ими бесстыдным образом числового значения.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература
Афонские рассказы
Афонские рассказы

«Вообще-то к жизни трудно привыкнуть. Можно привыкнуть к порядку и беспорядку, к счастью и страданию, к монашеству и браку, ко множеству вещей и их отсутствию, к плохим и хорошим людям, к роскоши и простоте, к праведности и нечестивости, к молитве и празднословию, к добру и ко злу. Короче говоря, человек такое существо, что привыкает буквально ко всему, кроме самой жизни».В непринужденной манере, лишенной елея и поучений, Сергей Сенькин, не понаслышке знающий, чем живут монахи и подвижники, рассказывает о «своем» Афоне. Об этой уникальной «монашеской республике», некоем сообществе святых и праведников, нерадивых монахов, паломников, рабочих, праздношатающихся верхоглядов и ищущих истину, добровольных нищих и даже воров и преступников, которое открывается с неожиданной стороны и оставляет по прочтении светлое чувство сопричастности древней и глубокой монашеской традиции.Наполненная любовью и тонким знанием быта святогорцев, книга будет интересна и воцерковленному читателю, и только начинающему интересоваться православием неофиту.

Станислав Леонидович Сенькин

Проза / Религия, религиозная литература / Проза прочее